Будь моей ведьмой

Мислава же вскочила и прошипела яростно:

— Кощей! В моей избе!

— Вот и иди к нему! — разом рявкнули мы с Ядвигой.

Переглянулись, книжка грустно носом шмыгнула и прошептала:

— Лично я не пойду, он на меня злой и он меня порвет.

— Я тоже не пойду, — заявила решительно. — Я на него злая и я его… ему… я с ним не разговариваю.

Кто-то хмыкнул, с трудом сдерживая смех. Естественно, не мы с книгой и даже не Мислава.

И главное, на него никто не посмотрел даже, все прислушивались к происходящему в избе, даже печка гореть тише стала.

— Стужева, вылезай из печи по-хорошему!

Я дышать перестала, фолиант цыкнул и расстроенно так:

— Генри сдал. Говорила я Волку разобрать этот суповой набор на составляющие, так нет же, пожалел…

— Генри пожалел? — шепотом переспросила я.

— Да не, свой желудок. — Ядвига сокрушенно вздохнула, потом вздохнула тяжело и выдала: — Чего стоим, кого ждем? Иди уже, а то разберет ведь печь-то, с него станется.

Я подумала, кивнула и сделала шаг… куда-то, потому как идти тут некуда, дверей не наблюдается. Но печка сработала сама. Пылающий огнем миг — и я стою посреди избы. По углам жмется нечисть сказочная, в двух шагах от меня злющий Кощей-младший в парадном одеянии и даже с жезлом. И вот это разгневанное нечто медленно осматривает меня с ног до головы, как будто не он сам наряд выбирал и мрачно изрекает:

— То есть ты там, с ним наедине, в этом!

Сказочная нечисть, подумав, начала торопливо ретироваться с места предстоящего семейного скандала, Лиса Патрикеевна попутно рубашку и сарафан на стол положила.

— Чего пришел?

Стужев и на вопрос, и на мой воинственный вид отреагировал привычно, привык уже, и задал свой не менее воинственный вопрос:

— За каким лешим ты урага спионерила?

— Что значит «спионерила»? — возмутилась я.

— Хорошо, — прошипел Саша, — поменяем формулировку, раз ты уже вышла из пионерского возраста. Скомсомолила урага зачем?

— Скомсомолила?! — Нет, никогда не привыкну к его издевательствам над языком русским.

— Сматриархатила! — взревел Князь.

Из печи донеслось обиженное:

— А вот не надо над революциями стебаться, между прочим, мы-то его просто украли, а некоторые спатриархатить намеревались.

Нет, Саша не психанул после этого.