Будь моей ведьмой

— Ну, Ядвига! — прошипела зло.

Печке не до наших разборок было, она меня искушать продолжала:

— А молочко теплое, топленое?

Все еще злясь на книженцию, я промолчала.

— Ряженку? — умеет печка уговаривать.

— Молочко топленое, — тихо попросила.

— Кефирчик обезжиренный, — вставила Ядвига.

— И мне бы еще фолиант с поджаренной корочкой! — рявкнула я.

— Ой не могу, ой оголодала бедныя, на печатную продукцию уж зарится! — откровенно поиздевалась ведьма.

Вдруг в окне, прямо в огне, возникла кружка. Ну оно и понятно, что для меня, взяла осторожно — но даже негорячая оказалась.

Что примечательно — Ядвига молчала. И молчала, и молчала, аккурат пока я все не съела, и только потом, когда я начала молоко пить, выдала:

— Слышь, печка, а она на Кощея тоже злая, выдай-ка нам пирожок определенной формы, характеризующей…

Я едва не захлебнулась, а печка, молодец, как ответит:

— Фу, охальница, почитай у девочки любовь первая, нежная, аки первоцвет лесной, а ты… Тьфу на тебя, Ядвига! Три раза тьфу!

— Хватило бы и двух, — обиделась книга.

И тут голос подала Яга Мислава:

— О каком Коше идет речь?

Книга молчит, вредина, я пожала плечами и честно ответила:

— О моем муже, Кощее-младшем. — Взглянув на урага Херарда, заметила, как на мгновение изменился его взгляд и промелькнуло в нем что-то странное.

Книга вдруг вспыхнула, а через мгновение на ее месте сидела Яга — тоже рыжая, тоже зеленоглазая, с молочно-белой кожей, разве что у этой нос был такой заметно немаленький да взгляд мудрый очень.

— Летопись Истины силу дает великую, — сказала Ядвига. — Сила та между мирами пути открывает.

Я задумалась. Вспомнила случившееся с отрядом няшек анимешных и то спокойствие, с которым Саша, как он сказал, запер их в другом мире. А также момент с темными, которые все исчезли…

— Ураг Херард, а Дайрем вернулся? — осторожно спросила я.

Темный скрипнул зубами, но промолчал. Жаль, потому что пытать его, как в фильмах про партизан и фашистов, я точно не буду, не смогу.