Британия глазами русского

Сам Лондон казался уже не тем, что был прежде. Джеймс Моррис, отличный стилист, так рисовал его портрет в «Гардиан» летом 1963 года: «Лацканы его смокинга все еще блестят. Но брюки отглажены плохо. Судьба города - это отражение истории. В Лондоне сегодня история сделала передышку: может быть, он меняет скорость для следующего холма?» В Лондоне и. впрямь почти физически ощущалось то, что историк Уолтер Бэджэт называл «разрывом между престижем и властью». Созданный для господства, этот имперский город оказался слишком большим для своих островов.

Выстроенный, чтобы стоять в центре огромной авторитарной структуры, он имел облик законодателя, арбитра, генерал-губернатора.

«Но теперь, - писал Моррис, - все это ушло. На его улицах уже не видно загорелых людей империи, чуть неловко чувствующих себя здесь в своих свободных шляпах и ботинках на толстой подошве. И Даунинг-стрит уже не самое важное хранилище власти в мире…

Не так давно неотъемлемой характеристикой Лондона, которую отмечали все иностранные наблюдатели, было его чувство непоколебимой самоуверенности.

На многое ему было наплевать. Если он и замечал критику иноплеменных, то отметал ее как фривольную и неуместную. Он относился к остальному миру с неприступным, хотя и без надменности, превосходством.

Сейчас эта уверенность ушла вместе с ответственностью. Лондон не правит уже делами мира, и, как многие из людей, ушедших на пенсию, он чувствует себя в отставке деморализованным. Его газеты охвачены сомнениями. За ланчем с самодовольными американцами его дельцы выглядят болезненно подобострастными.

Вкрадчивые визитеры из Цюриха приводят их в замешательство и заставляют чувствовать не в своей тарелке. Его патриции, когда-то прогуливавшиеся по Сент-Джеймсу, излучая ленивую безмятежность, теперь выглядят озабоченными, чуть потертыми и даже - это ли не последнее предательство достоинств джентльмена - несколько смущенными»."

"31 марта 1964 года Британия рассталась с одним из старейших символов своей имперской власти - флаг королевского флота, который развевался над британским Адмиралтейством с 1628 года, был спущен старшим радистом Робертом Мэннингом.

С этого дня флот, армия и военно-воздушные силы Британии были объединены в одно министерство. Интеграция вооруженных сил была признана правительством тори необходимой и неизбежной, в том числе и по соображениям экономии. К тому времени королевский флот, еще в конце второй мировой войны насчитывавший 6500 боевых единиц, сократился до 248 единиц, то есть в 26 раз.