Бриганты (СИ)

— Церковь запрещает сражаться на турнирах, — насмешливо сказал я, потому что не очень хорошо владел длинным копьем.

— Значит, ты — не рыцарь, а нацепивший золотые шпоры, трусливый раб! — безапелляционно заявил Ульфар де Велькур."

"— Я не сражаюсь на турнирах еще и потому, что это безопасное развлечение для сопляков. Если меня кто-то пытается оскорбить, я, рыцарь Александр по прозвищу Венецианец, вызываю его на смертный бой, пешими и на мечах, — предложил я, не став придумывать фамилию, а использовав прозвище, которое дали мне мои бойцы.

 — Можем сразиться и во время турнира.

— Я согласен, — быстро произнес Ульфар де Велькур. — На каких мечах будем биться?

— На своих, какие есть, — ответил я, не поняв, к чему он спросил это.

— Я могу выбрать любой меч? — уточнил он, глядя на меня наполненными хитростью глазами.

— Любой, — подтвердил я, все еще не понимая, где подвох.

— Утром твой оруженосец должен подойти с моим к герольду и подтвердить участие в смертельном поединке пешими и на любых мечах, — очень пафосно сказал молодой рыцарь.

Наверное, это первый его серьезный поединок. Стычки на тупых и ломких копьях в счет не идут.

— Да будет так! — насмешливо произнес я.

В это время во двор зашел кузнец. Он быстро освободил ноги Анри де Велькура от кандалов. Жак сразу отнес кандалы в свою комнату. Наверное, верит, что это не последний наш пленник. Отец и сын сели на лошадей и в сопровождении оруженосцев ускакали со двора.

Первым делом я послал за ростовщиком Соломоном. Он пришел в той же одежде и обуви.

От нее воняло сильнее, чем в предыдущий раз. У меня появилось подозрение, что он не снимает их даже на ночь. Что при нынешней ситуации не удивительно. Во время чумы западноевропейцы завели привычку устраивать холокост. В народе ходит пророчество, что каждые сто лет должны приходить люди с железными бичами и уничтожать евреев. Чтобы случайно не пропустить этот год, мероприятие проводят при каждом бедствии. Обычно за железные бичи хватаются те, кто много должен ростовщикам. Соломон, получив долг и проценты, проверил каждую монету. С жадностью глянув на мешок с остальными, тяжело вздохнул и отправился восвояси в сопровождении двух вооруженных слуг, христиан. Я отобрал свою долю и раздал бойцам, участвовавшим в захвате пленника, то немногое, что причиталось им. Остальное они получили лошадьми, новыми арбалетами, сюрко.

С вечера началась попойка. На постоялый двор слетелись все проститутки, которые не были заняты обслуживанием прибывшей армии.