Брегет хозяина Одессы

"

"Она хотела сказать, что знает его желание и рада, что оно не касается денег, но промолчала. Каждый приходил к алтарю со своими сокровенными мечтами. И, наверное, их лучше не озвучивать. Сергей поднял глаза к небу и что-то прошептал. Ему показалось, что теплые дружеские руки легли на плечи, словно ободряя, и его губы растянулись в улыбке. За весь сегодняшний день он ни разу не вспомнил о письме и, естественно, не сказал об этом Рите. Зачем ее тревожить? Зачем думать о плохом в таком прекрасном месте? Ему было так хорошо, что хотелось остаться здесь хотя бы на день, посмотреть, как первые лучи солнца падают на алтарь… Но, к сожалению, его ждали другие дела.

Находясь в центре причудливого каменного цветка, Ивашов понял, что найти тайник – это его долг, и он обязан это сделать – так же, как и найти убийцу отца и его жены. Он сжал руку Риты и потянул ее вниз:

– Нам пора.

Они долго спускались по горной круче, не говоря ни слова. Каждый думал о своем и боялся вторгаться в мысли спутника.

– Садись.

– Подожди немного, – она достала мобильный из неизменного рюкзачка и улыбнулась: – Как хорошо, что ловит. Мне нужно кое-что посмотреть в Интернете.

Она ловко и быстро нажимала нужные буквы, забивая что-то в поисковик, и вскоре удовлетворенно кивнула:

– Давай сядем в машину. Я нашла это стихотворение и хочу, чтобы ты его послушал.

– Какое стихотворение? – удивился Сергей.

– «Единственные дни» Бориса Пастернака, – пояснила она.

– По правде говоря, я никогда не придавал ей значения, – признался Ивашов, потирая лоб. – Возможно, это философское изречение, и отец намекает на такие сакральные места. Если в один миг я пересмотрел всю свою жизнь, разве нельзя сказать, что день в них длится дольше века?

– Чтобы быть в этом уверенным, давай все же прочитаем стихотворение, – и Рита начала спокойным голосом:

На протяженье многих зимЯ помню дни солнцеворота,И каждый был неповторимИ повторялся вновь без счета.