Братва. Пощады не будет

– Выпей, расслабься, – предложил я, вспомнив, как Могильщик пытался скрасить мне последний день на этом свете.

Ворон минуту молча смотрел в мои глаза, а затем потянулся к бару. Выбрал он шестидесятиградусное шотландское виски. Закономерно – на его месте я напоследок избрал бы тот же напиток.

– Никак не можешь забыть мне свой срок? – оторвав влажные губы от бутылки, криво усмехнулся Ворон. – А ведь я знал, что так будет.

– И ошибаешься, должен тебя огорчить, – я выключил телевизор и сел на диван напротив каталки.

Ворон снова жадно присосался к горлышку.

– Совсем не бережешь печень, – заметил я, с удивлением наблюдая, как стремительно убывает шестидесятиградусная жидкость. – Может, какое-нибудь последнее желание имеешь? Говори – я добрый... В пределах разумного.

Ворон выронил пустую бутылку и вдруг захохотал, вращая осоловелыми глазами:

– Что, Индивид? Думаешь, отправишь меня «в Сочи» и победил? Хрен тебе! Очень скоро и ты туда же пойдешь!

– Сожалею, но придется снова тебя огорчить, – усмехнулся я.

То ли от моих слов, то ли от алкоголя Ворон бессильно уронил голову на грудь и потерял сознание.

Из спальни Киса приволок спортивную сумку «Адидас» и тяжело бухнул мне под ноги.

– Глянь, Монах! По ходу, шлюхи умеют нестись золотыми яйцами! В натуре! – довольно загоготал он.

– Лады. После разберемся... – я физически чувствовал, как невыразимая усталость оккупирует мое тело. – Рвем когти.

– А с этим как? – Могильщик кивнул на бесчувственное тело в каталке.

– Им ты займешься. Мы будем ждать в машине. – Подходя к двери, я обернулся. – Работай под самоубийство. Мы же воспитанные люди – незачем ментам лишнюю головную боль подкидывать...

Глава 9

В нарушение своих привычек встал очень рано. Какой-то неясный дискомфорт тревожил душу, заставляя беспокойно ворочаться во сне.

Бреясь, присматривался к вискам. У двух седых волосков новых близнецов не обнаружил. Эта парочка появилась давно, сразу после разборки с Мохнатым и Морозом. Тогда я даже подумал, что сие есть некое небесное знамение, и подсознание таким странным образом ведет счет моих «мокрух», так сказать, зарубки на память... До чего только в тюрьме не додумаешься! Глупая мнительность и абсурд, как оказалось. Больное воображение.

Позавтракал с относительным аппетитом.