Братва. Пощады не будет

Вдруг, взглянув в зеркало на ветровом стекле, увидел шедший за мной милицейский «коробок» ПМГ. Что это? Случайность? Или...

Резко свернул с проспекта на боковую улочку. «ПМГ» не отставал.

Руки в тонких перчатках стали влажными. Дьявольщина! Научились менты оперативности. Со злостью вдавил педаль газа, выжимая из мотора предельную скорость. Но менты висели на хвосте как приклеенные. Ясно – наверняка у них стоит форсированный двигатель.

«Долго так не продержаться! – в душе колыхнулось отчаяние. – Перекроют дороги – и финита ля комедия.

Проезжая мимо проходного двора, до упора нажал на тормоз, нимало не беспокоясь, что может полететь коробка скоростей. Раздался страшный скрежет, автомобиль остановился. Я выскочил и, срывая с рук перчатки, ринулся в проходной двор. Через минуту был на соседней улице. Сбавил ход с бега на шаг.

Кажется, пронесло, – вздохнул с облегчением, подняв руку навстречу «Волге»-такси.

– Куда вы так торопитесь, молодой человек?! – услышал насмешливый голос сзади.

Круто обернулся. Передо мной стояли запыхавшиеся старшина и сержант в милицейских формах. Они разом шагнули, оказавшись у меня по бокам, и профессионально-жестко взяли под локти.

– Что ж вы «жигуленок»-то без присмотра бросили? – усмехнулся старшина. – Уведут, не ровен час. Ведь такие хваты пошли – на ходу подметки рвут. Да сами знаете?..

Сержант рассмеялся шутке:

– Остряк ты, Палыч. Ну, повели его, что ли?

– А чего вести? Щас машина будет. Молодой человек, сразу видать, к комфорту привык.

У обочины бесшумно затормозил милицейский «газик».

– В чем дело? По какому праву?! – враз охрипшим голосом запротестовал я.

Старшина стал серьезен, затвердел лицом.

– Закрой пасть! Там разберутся! – И увесистым кулаком втолкнул меня в кабину с зарешеченными окнами.

В отделении дежурный занес мои данные в книгу задержаний и забрал все карманные вещи, оставив только сигареты.

Под лестницей, ведущей на второй этаж, находилась металлическая дверь. За ней была крохотная комнатка – «предбанник», из которой прямыми линиями шли два коридора: налево – к пятнадцатисуточникам и направо – в камеры предварительного заключения.

Две трети камеры занимали нары, покрашенные, как пол, буро-коричневой краской.