Братва. Пощады не будет

Учись, салага, пока я жив! Хо-хо!

Вдвоем ухватив бухгалтера за ноги, обутые в светлые молодежные кроссовки, отволокли тело на берег и бултыхнули в воду. Пару секунд труп продержался на поверхности, словно никак не мог насмотреться напоследок своими вдруг раскрывшимися невидящими глазами в ясное синее око неба, а затем медленно пошел в мутно-зеленую глубину.

Выдернув из зарослей боярышника заветный портфель, Михаил открыл его и удовлетворенно выпятил нижнюю губу.

– Все тип-топ! Деньги на месте.

Изувеченный «уазик» стоял на середине солнечной земляничной полянки. За его колесами тянулся жутковатый ярко-красный след. Но это была не кровь, а всего лишь сок раздавленных спелых ягод, распространявших вокруг приторно-сладкий аромат.

Заглянув под брезент, Василий увидел лежащего на заднем сиденье шофера. Признаков жизни тот не подавал.

– Готов он! – ободряюще хлопнул по спине брата Михаил.

Он оказался прав. Лопата с укороченным черенком нашлась под мертвым шофером. Василий с трудом вытянул из-под него нужный инструмент – казалось, труп понимает, для чего вдруг понадобилась лопата, и не хочет ее отдавать.

– Давай ямку сваргань! – Михаил что-то прикинул в уме, совсем по-детски наморщив лоб. – Метра полтора длиной и полметра глубиной должно хватить. Будет у нас маленький филиал татарского кладбища – полусидячим шоферюгу закопаем.

Так и сделали. Чтобы скрыть следы свежей могилы, утоптали место захоронения и запалили на нем костерок, отодрав с близрастущих сосен сухие, мертвые ветки.

– Тип-топ! – осклабился довольный Михаил. – Теперь ни одна собака запашок не учует, ни грибники с охотниками на место это внимания не обратят. Учись, салага!"

"– Сам ты салага! – не стерпев на этот раз, возмутился Василий. – Я всего-то на пятнадцать минут позже тебя родился!

– Не кипятись по пустякам, младшой! – ухмыльнулся Михаил, присаживаясь к костру.

Водки Василий выпил и даже с жадностью, а от закуски наотрез отказался. Нутром чувствовал: коли съест хоть кусочек – махом вывернет наизнанку.