Братва. Пощады не будет

Верно, Цыпленок?

– Плевое дело, – флегматично подтвердил Цыпа, но все же расстегнул две верхние пуговицы своей джинсовой куртки, чтоб освободить руке доступ под мышку к верному двадцатизарядному «стечкину».

В предбаннике – приемной то бишь, – как в натуральном заправском учреждении, – сидела за компьютером миловидная молоденькая секретарша. Судя по сверхсерьезному, сосредоточенному личику, чувству меры в употреблении помады и макияжа, к основному контингенту Шепота – проституткам – она никакого отношения не имела.

– Как о вас доложить? – смущенно спросила секретарша, стараясь не замечать нахально-пристальных взглядов моих молодых подручных.

– Господин Монах с компаньонами! – доброжелательно-подбадривающе улыбнулся я этому невинному созданию.

Девчушка исчезла за высокой, обитой натуральной кожей дверью в кабинет шефа. Через мгновение появившись вновь, строго-официально заявила:

– Григорий Алексеевич примет только вас одного, так как разговор предстоит конфиденциальный.

– Ничего не попишешь, – не стал я глупо лезть в бутылку. – Отдохните пока, ребята, в приятном обществе очаровательной церберши. Но без лишних вольностей, пожалуйста, с девочкой! Если она мне потом пожалуется на вас – уволю без выходного пособия! Зарубите себе на носу!

Подмигнув мальчикам, чтоб не приняли по наивности мои слова за чистую монету, я повернул бронзовую ручку двери и проник в святая святых офиса.

Ожидал увидеть более солидный интерьер, даже разочаровался децал. Кабинетик занимал менее десяти квадратных метров площади. На стенах банальные обои в мещанский цветочек, из мебели только письменный двухтумбовый стол и несколько круглых кресел-«ракушек» рядом. По ходу, редкий скромняга Шепот либо скуповат до дурости. Никогда бы раньше ни в том, ни в другом его даже не заподозрил. Чужая душа – потемки, как наглядно смог убедиться на данном простеньком примере.

– Привет, брат Монах! – с наигранным воодушевлением просипел Шепот, в знак уважения чуток приподняв свою тяжелую тушу в кресле и протягивая мне руку. Впрочем, тут же плюхнулся обратно, не дожидаясь, пока я тоже приму сидячее положение.

– Привет, Гоша! Ты никак серьезно захворал, браток? Даже встать навстречу старому лагерному кенту сил уже не осталось? Искренне сочувствую, но довожу до сведения – рукопожатия, сидя, не производятся. Это явно против правил этикета.