Братва. Пощады не будет

Даже его густые ресницы над «замороженными» синими глазами выглядели, словно тронутые инеем.

– Хорошо сидим! – поддержал напарника Шило. – Ноги делать резона нет. Дело-то на послезавтра назначено – успеем еще отоспаться, чтоб ручонки не дрожали. Закажем еще по бутылочке?

– Я – пас! – пришлось мне наотрез отказаться, так как ощущал после портвейна какое-то подозрительное брожение в животе. Говорить же ребятам, что предпочитаю марочный коньяк, явно не стоило. Воспримут, не дай Бог, за сноба, задирающего клюв перед менее удачливыми коллегами.

– Ладушки! Разлагайтесь здесь хоть до опупения, – заявил я, когда мне прискучило любоваться на эти уголовные блаженно-пьяные рожи. – Мероприятие мы обсудили в деталях от и до. Хочется надеяться, вы ничего не перепутаете и не забудете! Потопал до фатеры, у меня рефлекс – с восходом солнышка в сон начинает клонить.

– Это у тебя, Монах, память сбой дает, буксует на ровном месте! – ухмыльнулся Февраль. – Билеты-то где? И авансик с тебя получить следует!

Мысленно чертыхнувшись – ведь прав, бродяга! – я достал бумажник и выложил на стол пару билетов в театр музкомедии и две «штуки» баксов.

– Два билета, но в ложе одни будете – все места в ней купил, – пояснил я. – Так что работайте спокойно во время первого антракта, когда зажжется верхний свет. Впрочем, мы это все уже обсудили.

Справившись с тугим дверным засовом, вышел на волю. Свежий утренний ветерок, пока еще не испоганенный бензиновыми выхлопами автомобилей, хорошо освежил мое разгоряченное алкоголем лицо и проветрил задымленные легкие.

Цыпа дремал в «девятке», прикрыв мордаху кожаной кепкой.

– Не спи – замерзнешь! – хлопнул я ладонью по крыше «жигуля», выводя подручного из блаженного забытья.

Цыпленок очнулся мгновенно, будто и не кемарил вовсе. Молодой тренированный организм с отлично отлаженными рефлексами – даже завидно децал. Впрочем, «у природы нет плохой погоды», как говорится. Я хоть и не мальчик уже, но и до старой развалины мне еще весьма далеко. К тому же несколько обнадеживало трезвое соображение, что до антикварно-почтенного возраста люди навроде меня редко доживают. Нет худа без добра, так сказать.