Братство спецназа

И он двинет на базар, где через каждые два киоска висит скромная бумажка c простой надписью «$», указывающая, что здесь баксы купят с удовольствием. Сидят скупщики и на центральных улицах. И возле самих приемных пунктов толкаются. Только этот счастливчик не знает, что скупщики валюты чуть не через одного являются стукачами, иначе их давно бы уже загребли. Менты обеспечивают скупщикам «крышу», а в качестве оплаты собирают информацию. Вроде бы и не унижая людей, не называя их официально сексотами, но собирают богатую словесную дань.

"

"А законы жизненной реальности – особенно в «везучие» моменты жизни – таковы, что незапланированные деньги люди тратят чрезвычайно быстро. Настолько быстро, что заметить этого не успевают. Аппетит приходит во время еды. Счастливчик засветится. Не сразу, но засветится. Вот тогда-то начнется самое смешное. Ментам не нравятся «висящие» дела. Менты вышибут из мужика явку с повинной. И расскажет он им даже то, как пистолет покупал на базаре у какого-то гражданина кавказской национальности.

И в протоколы упоминание о настоящем киллере никак не попадет. Этого ментам не надо. Тем более что мужик настоящего киллера и не видел, потому и выжил. Он вышел на улицу уже после того, как Сохатый отъехал, и только теоретически может предположить, что совершивший этот тройной расстрел неторопливо уехал на том неказистом, ободранном и кашляющем «Запорожце». Сам «Запорожец» найдут не скоро. Дым Дымыч загнал автомобиль во двор большого дома и рачительно поставил под деревьями – чтобы на солнце не перегревался. Так ставят свои машины хозяева, но угонщики так автомобили не бросают. Тем более киллеры.

Да… Теперь Седой не сможет больше стучать на самого Сохатого. Конечно, печально, что не удалось побеседовать с ним тет-а-тет. Неплохо было бы кое-что конкретное услышать. Например, кто из окружения Хавьера постукивает. Но беседовать под стволами охраны достаточно трудно.

Все прошло хорошо, удачно сложились обстоятельства, которые он сам, кстати, создал довольно искусно. Однако неприятное чувство Сохатого не покидало.

Неприятно было и другое – уже когда все осталось позади, добираться до дома своим ходом. Психологически это оказалось трудным. Создавалось впечатление, что у тебя грязные руки. Выступивший на лбу от трамвайной духоты пот тоже казался грязным. Да еще, как назло, народу в трамвае много. Сохатый отметил про себя, что стареет – иначе какое объяснение можно подобрать подступившим ощущениям? Раньше он не обратил бы внимания на такие пустяки.