Братство спецназа

– Ну а все остальное – дело техники. Хрен бы они нас взяли.

– А последствия?

– С последствиями пришлось бы разбираться потом. Но ты хорошо придумал с алиби. Все заранее высчитал. Если бы не успели подготовиться, пришлось бы туго.

Доктор на комплимент не отреагировал.

– Как у тебя состояние?

Вот-вот… Он держит обещания.

– Хвалиться нечем. Ночь опять совсем не спал. Одним кофе себя поддерживаю. Даже пальцы дрожать начинают. То ли от психопатии, то ли от кофе.

– Сеанс проводить будем?

– Я готов.

– Тогда подожди несколько минут.

Доктор вышел. Должно быть, захотел предупредить Людмилу, чтобы их не беспокоили и по возможности соблюдали тишину. Сеанс гипноза. Это очень хорошо, что он предупреждает о сеансе гипноза. Значит, будут свидетели того, что Сохатый был в это время в невменяемом состоянии. Жаль только, не успел проконсультироваться у адвоката. Да и черт с ним. Дольше адвокат проживет.

Вернулся Гагарин через пару минут. Сосредоточенный, даже напряженный и хмурый. Закрыл окно от уличного раздражающего шума, задернул шторы, чтобы свет не мешал расслабиться.

– Еще чуть-чуть подожди, мне надо настроиться, – и Доктор Смерть отвернулся к стене, склонил свою громадную голову так, что львиная грива полностью закрыла лицо и не давала рассмотреть выражение.

Но Сохатый и не рассматривал, он сам настраивался. Несколько раз глубоко вздохнул, расслабляясь, как только вчера учил Доктор Смерть. И напрягся мысленно, собрал в кулак всю свою волю. Он готов был к титаническому усилию, отличному от обычных и привычных усилий за счет своей длительности.

Доктор Смерть повернулся и подошел ближе. Он посмотрел прямо в глаза. Сохатый взгляда не отводил. И ему нелегко было показать, что он расслаблен. Взгляд мог выдать внутреннюю собранность. И потому для начала Дым Дымыч чуть-чуть «отпустил вожжи«. Не надо сразу настораживать Доктора. Пусть войдет в раж, потому что любой гипноз в то же самое время является самогипнозом.

– Расслабься… – сказал Доктор и начал сеанс.

Конечно, фразы Доктора расслабляют, но воля у Дым Дымыча железная. Он полностью подчинил себя одному желанию. И невозможно его отвлечь, невозможно заставить раскрыться и принять внушение.