Девочка для генерала 2

Как только она почувствовала внутренней стороной бедра мышцы Руслана, кровь прильнула к лону. Трусики начали увлажняться."

"Держали Катю крепко. Из рук Руслана вырваться невозможно, но надо бы.

– К черту ужин, Воробушек, – простонал Коваль и склонил голову, пряча от неё потемневший взгляд.

Катины возражения потонули в его губах. Катя хотела сказать, что ужин ни в коем случае не отменяется, что к нему готовилась не только она… Но всё растворилось в небытии, стоило Руслану прикоснуться к ней. Поцелуй выбивал почву под ногами, Катя терялась.

– Руслан, я…

– Тихо, Катя.

Все слова, что она собиралась сказать, застряли в горле, когда Руслан посадил её на стол. Шум частично сбрасываемой посуды заставил её сердце сжаться от разочарования. Правда, недолго. Не до посуды стало.

Руслан освобождал место именно ей. Посадил попой на край стола. Катя хотела скинуть ноги с торса мужчины, её остановило медленное покачивание головы.

Сидеть на столе, обнимая мужчину, с задранной рубашкой, что обнажила бедра, с намокшими от закручивающегося внизу живота спазма трусиками, оказалось одновременно порочно и привлекательно. Именно привлекательной и желанной чувствовала себя Катя. Девушкой, которую не доставили на утеху барину, а которая сама пришла и очаровала. Эрегированный член, упирающийся ей в бедро, и потемневший, наполненный страстью взгляд Руслана были тому лучшим подтверждением.

Он смотрел на неё иначе. Вроде бы и мягко, но настолько проникновенно, желанно, что Катя невольно потянулась к нему. Ей хотелось самой прикоснуться к Ковалю, погладить его.

Он опередил её на какие-то доли секунд. Схватил за волосы, потянул назад, натянул, невольно заставляя её запрокинуть голову и оголить шею.

– Обожаю тебя такой, – прорычал Руслан, приближая своё лицо к её лицу, вызвав своим признанием новую волну огня в крови девушки.

– Так возьми, Генерал.

РУСЛАНЕё открытая шея – искушение.

Нет, мать вашу, вся Катя одно сплошное искушение. Невероятное. Нереальное.

Увидел её в рубашке, и крышу снесло. Какой на хер ужин, если он не трогал своего Воробушка весь день? Суетилась, маленькая, что-то готовила. Открытая, читай – не хочу. Её непосредственность обескураживала даже такого прожжённого циника, как он.