Брат, вспомни все!

Лелька открыла ему сразу.

— Ты чего так долго? — спросила она. На лице волнение и тревога.

— А ты что, время засекала? — обдал он ее спиртным выхлопом.

— Ты пьян?

— А у нас что сегодня, вечер вопросов без ответов?.. Ты там вроде стол накрывала…

Стол действительно был накрыт. В гостиной. Только у Лельки отнюдь не праздничное настроение. Никита сел за стол. А она стояла посреди комнаты и смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Ну, ты чего стоишь? В ногах правды нет…

Он показал ей на место рядом с собой.

— А где есть правда? — задумчиво спросила она.

— Правда в голове. И в руках. В моих вот руках правда есть…

— Я видела трупы, — едва слышно сказала Лелька.

— Рад за тебя…

— Это ты?

— Мои руки. Я же тебе говорю, в моих руках есть правда…

— Павел Сергеевич нам этого не простит…

— Не простит, — кивнул Никита. — Он не умеет прощать. Совсем не умеет. Он вообще ничего не умеет. Разве если только зомби вдруг станет… В общем, я с ним уже пообщался. Конкретно пообщался…

— Ты это серьезно?

— Хочешь, адресок одного кафе дам? Поезжай, посмотри.

Лелька закрыла лицо руками, опустилась на пол. Ее плечи затряслись в истерическом рыдании.

Никита не обращал на нее внимания. Он был голоден. И остывшее жаркое казалось ему сейчас восьмым чудом света.

К водке он больше не прикасался. Сейчас не до пьянки.

Лелька уже не рыдала. Просто сидела на полу, смотрела куда-то в пустоту. Никита встал с дивана, вышел на балкон, достал из кармана четыре обоймы с остатками патронов, выложил их перед собой.

Оставшихся патронов хватило аккурат на два магазина. Их он вставил в два разряженных «глока». Затем вернул пистолеты на место. И пустые обоймы вместе с ними.

Он входил в комнату с балкона, когда услышал вой ментовских сирен. Никита усмехнулся. Быстро менты работают, не прошло и часа.

Когда он вернулся, Лелька сидела на диване, за столом.

— Успокоилась? — спросил Никита, присаживаясь рядом.

— Да вроде… А скажи, нам ничего не будет?

— А кто что докажет? Никто… Так что жуй — не горюй… И выпить можно…

— А тебя можно?

Никита почувствовал на своей ноге жаркую ручку Лельки.

— Ну вот, жизнь наладилась! — задорно подмигнул он ей.

Но руку со своей ноги убрал.

Менты копошились в подъезде и во дворе чуть ли не до самого утра.