Брат, вспомни все!

Та с ужасом глянула на нее, но руку вырывать не стала.

— Боишься? — ласково спросила ее Леля. И сама же ответила: — Боишься… Правильно делаешь, бояться надо. Только не меня. Я такая же, как и ты. Пойдем со мной, не бойся… Как зовут тебя?

— Тамара.

Девчонка почуяла в ней родственную душу. И даже обрадовалась, что ее куда-то уводят. Уводят подальше от этих хмырей, которые скалятся в их сторону.

Вместе с Тамарой Леля вышла во двор дома. Это единственное место, куда она могла выходить, и то с разрешения Упыря. Во дворе топилась банька.

Тамара взвизгнула от страха. И рванулась в сторону. Но Леля удержала ее.

— А-а! Это ты, сука! — заорал на Тамару мужик. И протянул к ней лапу. Но Леля успела отбить ее.

— А ты чо, в натуре! — рыкнул на нее мужик. Мутнорылый урод с дебильным взглядом.

— Гиря! — послышалось откуда-то сзади.

Мужик сразу обмяк. Словно из него воздух выпустили. И нехотя поплелся к дому.

Леля обернулась. И увидела на пороге Мишиного брата.

— Не бойся, киса, Гиря вас не тронет, — сказал он.

— А пусть только попробует!

Леля показала взглядом на автоматчика, который стоял возле калитки. Он охранял дом, стерег ее саму — чтобы не сбежала. Но при этом он мог заступиться за нее. Он бы приструнил какого-то там Гирю. Просто Мишин брат его опередил.

В предбаннике Тамару прорвало. Она опустилась на пол, подтянула коленки к груди, обхватила их руками, низко опустила голову и затряслась в беззвучном рыдании.

— Сволочи! Подонки! — простонала Тамара. — Гады! Подонки… Я к маме хочу! Она меня домой ждет… Скоты!"

"Понемногу Тамара успокаивалась. С ней уже можно было говорить.

— Я домой ехала, из техникума возвращалась, — всхлипывая, рассказывала она. — Смотрю, микроавтобус. Подняла руку. Он остановился.

— Думаешь, тебе бы кто-нибудь помог?

— Помочь бы не помогли, но номер машины запомнили бы.

«И в милицию могли бы сообщить, — подумала Леля. — Вот было бы здорово, если бы из-за этой машины смогли выйти на тайный лагерь Упыря… Но все это мечты, не более того».

— Меня похитили, — продолжала Тамара. — И застрелить хотели. Я уже думала, все, конец.