Брат, вспомни все!

Нанес увечья…

— А-а, эта, которая…

— Эта, которая Лариса Михайловна Ступина. Эта, которая гражданка Российской Федерации. Эта, защиту чести и достоинства которой гарантирует Конституция. Эта, по факту избиения которой возбуждено уголовное дело…

— Какое дело, начальник? — растерянно протянул Мазай.

Этот ублюдок даже не предполагал, что из-за какой-то девчонки, из-за какого-то «карточного столика» может быть привлечен к уголовной ответственности. Совсем одичал подонок в своих беспредельных «джунглях».

— В результате избиения гражданка Ступина оглохла на одно ухо.

Это официально засвидетельствовано медицинской экспертизой. А это значит, что вы, гражданин Мазаев, будете привлечены к уголовной ответственности по статье сто одиннадцатой Уголовного кодекса. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Деяние совершено с особой жестокостью. Короче говоря, вам грозит лишение свободы сроком до десяти лет…

— Сколько?

Мазай аж рот открыл от удивления. Он вчера всего лишь позабавился. В кураж вошел, девчонку поколотил.

И за это целых десять лет… В это невозможно было поверить. Ведь он привык, что все сходит ему с рук…

— Ты загремишь за решетку на десять лет. Это я тебе обещаю. Я лично сделаю все, чтобы приговор был максимальным…

— Убью суку, — процедил сквозь зубы Мазай.

— Даже не думай, — в упор посмотрел на него Светлов. — До Ларисы ты не дотянешься. Она надежно спрятана…"

"Светлов не врал. Сейчас Лариса у него дома. Заблудшая овечка, сирота из детского дома. Она вызывала только жалость. А после того, как она смело выдвинула обвинение против Мазая, Игорь ее зауважал.

— А если кто-то из твоих уродов дернется в ее сторону, ты, Мазай, не жилец! Это я тебе обещаю…

Светлов вложил в свой взгляд всю силу убеждения. И придавил им Мазая. Заставил его поверить, что он не шутит. И обязательно приведет в исполнение свою угрозу.

В один момент Мазай превратился в кучу дерьма. Размяк, завонял.

— Начальник, гадом буду, озолочу! — захлюпал он носом.

— Чего?

— Озолочу, начальник… Двести штук баксов чистоганом, идет?

— Двести тысяч долларов? За то, чтобы я тебя от статьи отмазал?

— Да, да, начальник! Две сотни тонн «зелени», в натуре, без базара…

Светлов для порядка подумал.

И покачал головой.

— Нет, не пойдет…

— Почему? Это же огромные бабки. Тебе на всю жизнь хватит. Из ментовки своей поганой уйдешь…

— А чего мне уходить? Мне в моей ментовке хорошо. Поганая она, моя ментовка, — тут ты прав. Поганая потому, что такими вот поганцами, как ты, занимается.