Брат, вспомни все!

Но со своим Валерой она никого не боялась. Никиту она уже отодвинула на задний план. Впрочем, он не обижался.

Уже начало светать, когда они вышли к какой-то свалке.

— А вон городок бомжацкий, — первой заметила Лелька.

— Какой, какой? — переспросил Валера.

— Ты что, совсем в своей армии от жизни отстал? Забыл, кто такие бомжи?

— Да нет, помню… Так что, в этих сараях бомжи живут?

Это действительно был городок из сараев и полусгнивших деревянных вагончиков. И в них жили бомжи.

Может, в сараюшках этих спали по очереди.

— «Стволы» сбросить надо, — сказал Никита. — Засвеченные они.

— Да и патронов уже нет, — кивнул Валера.

«Стволы» тщательно протерли, чтобы не оставить на них отпечатков пальцев. Закопали их в куче мусора. И двинулись дальше.

Никто из бомжей даже не шелохнулся, когда Никита и его спутники подошли к ним. Взгляды пустые, равнодушные ко всему.

Костюм на нем — почти новый. Но грязный, мятый, местами рваный. Космы немытых волос, густая щетина. И рожа всмятку — будто с глубокого похмелья. Ярко выраженный алкаш в стадии запоя."

"Глядя на Никиту испуганными глазами, он сорвался со своего места. Выпучил глаза. Задрожал, как осиновый лист на ветру.

— Изыди, сатана! — замахал он на него руками. — Изыди!..

— Эй, ты чо, дятел? — пожимая плечами, Никита покрутил пальцем у виска. — Белую горячку поймал?

Алкаш продолжал махать руками, а потом начал пятиться.

— Ты Никита Брат, покойник! Ты покойник!.. Уже утро. Исчезни!..

— Как он сказал? — И Лелька обратила внимание на его слова. — Он назвал твое имя…

— И фамилию, — кивнул Никита.

Он уже знал, что Брат — это его фамилия.

— Эй, а ну иди сюда, — рукой поманил он к себе алкаша — Иди сюда, говорю!..

Но тот повернулся к нему спиной. И начал убегать.

— Дураком будешь, если не догонишь его, — сказала Лелька.

Никита не хотел быть дураком. Поэтому бросился за алкашом. И легко догнал его. Схватил за ворот, бросил на кучу мусора. Ногой наступил на грудь.

— Не надо, не убивай, — заверещал алкаш.

— А за что тебя убивать? — спросил Никита.

— Как это за что?.. Я же убил тебя!

— Ты? Убил меня? Как это ты меня убил, если я живой?

— Ты не живой. Ты привидение…

— Точно, белая горячка.