Брат, вспомни все!

И заботливо провел рукой по израильской «игрушке».

— Неплохой ключик, — кивнул Никита.

— Ага, ключик. От всех дверей…

— Тогда пошли.

— Пошли…

Вместе с пистолетом-пулеметом забрали и электрошокер.

Они вышли из комнаты, двинулись через едва освещенный тамбур перед выходом из подвала.

— Ты скажи мне, Валера, с нами шутки шутили? — спросил Никита.

— Да какие шутки? Чуть не убили…

— Значит, все серьезно? — Он посмотрел на его «узи».

Валера понял значение его взгляда.

— Серьезно, — кивнул он. — Все очень серьезно… Никто нас не остановит…

— Стрелять умеешь?

— Не обижай…

Они поднялись по ступенькам, открыли тяжелую дверь и вышли из подвала.

* * *Ночной дачный поселок. Тишь, блажь, красота. Джип и автобус шуршали колесами по пыльной дороге. Фары выключены, путь освещает луна. А вот и дом.

— Здесь, — сказал Чертков.

Машины остановились. Криницын первым выскочил в весеннюю, но еще прохладную ночь.

Двор дома был ярко освещен. И в окнах горел свет.

Антон повел своих ребят к дому. Автомат наготове. Мозг в боевом режиме. Но стрелять-воевать не пришлось. Дом был пуст. Только покойники в нем. Первые два трупа в холле. Третий на лестнице, ведущей на второй этаж.

Но одна живая душа в доме была. В комнате, на втором этаже, сидел кряжистый мужик. На кожаном диване, с радиотелефоном в руке. Появление вооруженных людей стало для него полной неожиданностью. А еще больше растерялся он, когда в комнату втащили Черткова.

Тот сразу узнал его.

— Ганкин… — убито протянул он. Это был коллега Антона. Начальник службы безопасности банка.

— Ну и где наши ребята? — спросил его Криницын.

— Ваши ребята? — непонимающе уставился на него Ганкин. — О чем это вы?

— Не надо, Альберт, — покачал головой Чертков. — Они все знают…

— А-а, это вы про моих гостей? — как будто вспомнил Ганкин. — Так они ушли…

— Скажи, что ты их отпустил, — ухмыльнулся Криницын.

— Нет, они сами ушли… Плохие парни. Я их в гости к себе пригласил.

— Ты это прокурору расскажи.

— И расскажу…

— Альберт, эти люди не из милиции, — угрюмо буркнул Чертков.

Ясно дал понять Ганкину, что не надо ломать комедию.

Тот все понял и сник. Но это уже ничего не меняло. Он мог подать случившееся под любым соусом. Но вкус от этого не становился лучше.

Никита вместе со своим новым другом вырвался на свободу. С шумом выходили. С трупами. По пути прихватили с собой и Лелю.