Брат, останься в живых

– Пять «лимонов» поднимет? – с сомнением спросил мрачный тип.

– Если поднатужится, то да...

– Ладно, пробивать информацию будем. А пока... Значит, ты у нас беглый?"

"– Что-то вроде того.

– И богатый...

– Пока да. А как с вами расплачусь, так по миру пойду...

– Лучше по миру пойти, чем у нас.

– Вот и я о том же...

– Мы деньги за тебя получим, отпустим тебя, а ты стук-стук ментам...

– Я даже не представляю, где мы сейчас находимся...

– Представляешь. Ты с геологом якшаешься, а он все знает. И ты знаешь... А если бы и не знал, все равно нельзя тебя выпускать.

– Зачем?

– Затем, чтобы своим для нас стать... Своего мы можем отпустить. Но за те же деньги...

– Так что, мне можно позвонить жене?

Никита должен был любой ценой дозвониться до Валеры – пусть он поднимает волну...

– Ты сначала своим стань... Короче, в охрану тебя запишем. Отпаришься в баньке, получишь форму. А завтра приступишь к работе...

В баню Никита отправился под конвоем. Но там его не торопили – позволили всласть помыться и прожарить кости в парной.

* * *Стас настолько обессилел, что не мог зацепиться за сброшенную сверху веревку – пальцы разжимались, и он всякий раз падал в смрадную грязь под ногами, на потеху мучителям.

– Ты, урод, сдохнешь, если там останешься! – кричали ему сверху.

Стас и сам это понимал. Еще пара-тройка дней в этой яме, и он труп. Его даже наверх вытаскивать не станут. В лучшем случае забросают закоченевшее тело землей... И наверху его ничего хорошего не ждет. Но там, может, хотя бы накормят перед смертью...

Все-таки он смог зацепиться за веревку, все-таки его вытащили наверх. На ногах он удержаться не смог и боком повалился на землю.

– Этот, что ли? – услышал он чей-то презрительно звучащий голос.

– Он.

– Чмо какое-то вонючее...

– Так в дерьме столько просидеть...

Стас понимал, что говорят о нем. Но слушал отрешенно. Пусть говорят, пусть что хотят делают, лишь бы не бросали обратно в яму.

– А лежит чего?

– Так совсем дошел...