Брат, останься в живых

То ли они узнали, что с Погребняком покончено, то ли еще до того решили действовать по личному плану. А может, они заодно с Дианой...

– Если вдруг что узнаешь про Марту, сразу звони мне, – закончил Никита.

– И зачем ты это сделал? – как тот испорченный робот, спросил Стас.

– Я же тебе сказал, чтобы ты следил за ней.

– За Дианой?.. Ты не понял. Я спрашиваю, почему ты не взял меня с собой? Ты головой рисковал, а я здесь отлеживался... Или я тебе уже не друг?

– Друг... Но каждый должен заниматься своим делом. Ты Серафиму должен охранять.

И за этим домом смотреть.

– Зачем? Погребняка же больше нет.

– Диана осталась.

– И хрен с ней... Не хочу я оставаться в этом гадюшнике.

– И кому я, по-твоему, могу поручить следить за этим гадюшником? Я же тебе сказал, что Марту мы не нашли. А нити могут вести сюда. Ты должен быть в курсе всех змеиных телодвижений...

– Я понял... Но как только Марта найдется, меня здесь никаким калачом не удержат... Да и держать не будут. Разве что Серафима. А Скворцов... Он сегодня ко мне в спальню влетел как ужаленный.

.. А-а, ладно. Не буду тебя загружать, ты и так весь в мыле...

Пожалуй, Стас был прав. Никита был слишком загружен, чтобы вникать в его отношения с отцом Серафимы... Детей он, слава богу, нашел. Осталось выручить из беды Марту. Прежде всего ему нужно было найти деньги – любые деньги, лишь бы вернуть жену... О том, что Марта сможет выйти из положения сама, Никита почему-то не думал...

* * *Марта не помнила, как заснула. То ли укачало-убаюкало, то ли водички со снотворным попить дали.

Зато хорошо помнила, как проснулась. Уж лучше бы и не просыпалась. Просторная гулкая комната без отделки – не говоря уже об обстановке. Труба вдоль стены, к которой она была прикована наручниками. За окнами светло, но день совсем не солнечный, небо в тучах. Дом, в котором они находились, был недостроен. Хорошо, хоть стекла в окнах есть. Пол – голый железобетон, и она лежит на нем без всякой подстилки. Зато у ее тюремщиков в этом плане все в порядке. Их двое, и оба сидят на старых, грязных, но матрацах. Сидят, смотрят на нее.

– Проснулась? – насмешливо спросил Игорек.

– А сам не видишь? – неприязненно поморщилась она.

– Грубишь, – осуждающе покачал он головой. – Ай-я-яй, нехорошо, девочка.

– Нехорошо с твоей стороны, мальчик.

– Я не мальчик.

– А я не девочка...

– Да? Может, проверим?

Марта замолчала. Она уже поняла, что в голове у этого кретина. Поэтому каждое ее слово в общении с ним будет звучать как провокация.