Брат, мсти за любовь!

Но ничего, обошлось. От сторожки они отъехали беспрепятственно.

* * *Егерю жаль было расставаться с деньгами. Но все-таки он пересилил свою природную жадность. Он понимал, что бесплатно в этом мире ничего не делается. Да и эти профи еще не раз могут ему понадобиться.

А потом, Коваль. Вот он, у его ног…

Перед Егерем был не тот самодовольный, напыщенный болван, каким он его видел на «стрелке». Тогда этот гад борзел не в меру — разборки с ним, типа, клеил. На ногах перед ним стоял, пальцы веером крутил, пацаны с «пушками» за его спиной громоздились.

— Ну так чо, Коваль, можно моим людям на твоей территории пастись?

Егерь балдел от чувства превосходства над ним. Он мог пнуть его ногой в морду, мог помочиться на него, и все без риска получить за это пулю.

— Нельзя! — зло процедил Коваль.

Знает, что от него уже ничего не зависит, а гавкает. Егерь не удержался и изо всех сил ударил его ногой в живот.

Враг повержен, победитель потешил свою гордыню. Все, на этом спектакль можно заканчивать.

— В расход его, — кивнул Егерь бойцу, стоящему рядом с пленником.

Тот молча вынул пистолет. Но направить его на Коваля не успел.

Откуда-то справа, из-за кучи мусора, послышались выстрелы. Один, второй, третий…

— Мля-я! — застонал один боец.

И схватился за левую руку. Но тут же вспомнил про свой «узи». Он мигом сорвал его с плеча и начал стрелять в ту сторону, откуда прилетела пуля.

Остальные также открыли огонь. Но прежде все шестеро встали впереди Егеря, закрыли его своими телами.

Плотным огнем бойцы-телохранители загнали неизвестного стрелка за кучу мусора. Или даже убили его…

Егерю сначала стало страшно. А вдруг его убьют?.. Но потом он понял, что бояться нечего. Стрелок несерьезный. И его телохранители легко загнали такого в угол. Он с интересом наблюдал, как пули вспахивают кучу мусора.

А потом вдруг ситуация резко изменилась.

Егерь резко развернулся. И обомлел. На него надвигался какой-то бомж с замызганной рожей. В каждой руке у него по пистолету. И управлялся он ими виртуозно.

Когда Егерь повернулся к своим телохранителям, от ужаса у него подкосились ноги. Все шестеро лежали в позах трупов. И рядом с ними, седьмым, пристроился Максик.