Брат, мсти за любовь!

Но тут же надели снова. Но сначала ее руки продели за трубу батареи центрального отопления. Она не успела ничего сообразить, как на ее рот легла широкая полоса липкого скотча. Можно только мычать, но так тебя никто не услышит…

Она барахталась, пыталась сорваться с привязи, но у нее ничего не получалось. Потом успокоилась. Тупым взглядом уставилась на дверной проем. Она видела, как мужчины в строгих костюмах выходили из квартиры. С ними была неизвестная ей девчонка. Она была какая-то чумная, глаза стеклянные. Она пошатывалась, когда ее выводили.

Сначала ушли двое с девчонкой. Потом уходили еще двое, один из них в каких-то ужасных штанах и рубашке. Перед тем как выйти, они немного постояли перед ней. До Милы доносился их тихий разговор. Но она его не воспринимала, хотя слова и наматывались на слух.

— Куда его потом? — спросил один."

"— Да к Огульному озеру, куда еще.

— Да, место знакомое…

— Там и продержим Коваля, пока…

Дверь открылась и тут же закрылась — больше Мила ничего не слышала.

В доме остались только она да Инна. Но у той наверняка тоже рот заклеен. Если вообще она жива… Миле стало страшно…

* * *В дверь позвонили в половине пятого. Три длинных, два коротких и снова длинный. Это Аська, больше некому. Да и пора ей уже быть.

Коваль сделал большой глоток из бутылки, опустошил ее и отшвырнул в угол. Пошатываясь, подошел к двери, глянул в «глазок».

Он открыл дверь и тут же отлетел от нее, сбитый с ног каким-то мужиком. Он не успел ничего понять, как сильный удар в висок выбил из него сознание.

Очнулся Коваль в машине. Водитель в белой шелковой рубашке за рулем. Еще один мужик в сером пиджаке на переднем пассажирском сиденье. Двое в костюмах по бокам на заднем, как в тисках его держат — не вырвешься.

«Э-э, чо за дела?» — хотел спросить он.

Но получилось какое-то коровье мычание. Рот его был залеплен скотчем, что ли…

— Очнулся, — сухо сказал тот, который справа. Даже головы к Ковалю не повернул.

— Да какая разница? — пожал плечами сидевший спереди. — Он все равно уже труп…

Что за чешуя? Какой он труп? Он еще жив… Еще?.. Да, именно еще… Ковалю стало страшно, ужас наполнил каждую клеточку его тела.