Брат моего мужа

Девушка смутилась, но выполнила приказ, укладываясь поудобнее.

— Я всего лишь хотела принять душ.

— Примешь его позднее. Мне нравится, как ты пахнешь сейчас…

Мы провели вместе целый день. Сначала я одел куколку по своему вкусу. Красивая одежда подчеркнула всё то, чем щедро наградила Рин природа.

Я планировал долгий и привычный загул по клубам вместе с ней.

Но внезапно я понял, что не хочу делиться даже видом её точёного профиля и изгибами тела. Пусть на её талии будут лежать мои руки, но я не хочу, чтобы кто-то мысленно пачкал мою девочку мыслями о сексе.

Меня самого при мысли о ней начинало сбивать на горячую волну похотливого желания.

Поэтому я забрал и привёз Рин к себе домой. Полночи назад я стал её первым мужчиной.

Я получил желаемое просто. Так же просто, как и всегда. Это ли не повод проститься прямо сейчас и заплатить за такси?

Ведь именно так я и делал. Мне становится банально неинтересно, когда я добиваюсь своего и делаю мысленную пометку с ценником.

Я здесь уже был. Я не откатываюсь назад и не вхожу в одну реку дважды.

Но Рин не хотелось даже отпускать в душ. Она смоет с себя мой запах. Хочется, чтобы она пахла мной. Помеченная и заклеймённая.

Я слизнул языком капельки пота с её шеи, словно животное. Рин рассмеялась и начала ёрзать, потому что боялась щекотки.

Хорошая девочка Рин или уже испорченная?"

"Нет, всё-таки хорошая, пусть будет испорченной только в постели со мной.

Сейчас она была расслабленной и раскрасневшейся… Моей.

Я прилёг рядом с ней, гуляя по отзывчивому телу кончиками пальцев.

Я познакомился с ней недавно. Но сейчас мне казалось, будто мы знакомы целую вечность. Притирались и знакомились, сшибались острыми углами и спаялись так, что не видно границ.

Заглянул красотке в глаза. Пытался вспомнить, когда меня так несло и тащило с непреодолимой силой в неизвестную даль.

Не помню…

У меня всегда всё под контролем, без случайных осечек и девушек, сваливающихся на голову.

Но Рин — манящая и искрящаяся, как огонёк, пляшущий в темноте.

Хочется поднести ладони и сжать их, заперев внутри. Чтобы только мне — и больше никому крохи тепла и света.

— Моя. Запомни.

— Запомнила. Твоя.

Она провела пальцами по моим губам и внезапно спросила:

— Какая по счёту?

— Я не веду счёт. Их было много.

— Я не о тех, что были. О тех, что есть.

Я ненадолго задумался над её вопросом. Рин расценила моё молчание по-своему.