Дебютная постановка. Том 2

Сначала куча времени ушла на то, чтобы объяснить, что это слово означает, а потом на меня стали смотреть как на вошь, с которой вообще нет смысла разговаривать. Да я не гордый, плюнул бы и стерпел, но время, время… Сроки-то горят, а тут пока разберешься – поседеешь. Спрашиваю у них: кто, мол, мог желать смерти Астахову, были ли враги, а они несут хрень какую-то, вспоминают давние склоки, кто кому что сказал, да как посмотрел, да не ту ноту взял. Один чувак вообще начал рассказывать, как какой-то певец, не Астахов, другой совсем, сто лет назад обругал эту… как ее… ну, которая на рояле аккомпанирует.

Ну совсем не в дугу! Они как будто не слышат вопросов, треплются про то, что им самим интересно. Короче, публика такая, что с ней каши не сваришь. Хорошо еще, что на месте обнаружения трупа была фотография, с ней дело легче пошло, а без нее мы бы на историю с балериной не вышли. Просто не хватило бы терпения вытаскивать сведения из этих музыкантов, будь они неладны. Но все равно оказалось, что пустышку тянули. Никакого отношения эта несчастная девица к убийце не имела, Лаврушенков просто использовал первую попавшуюся фотографию, какую нашел у Астахова на даче. Ты же дело читал, должен помнить, чего он в своих показаниях говорил."

"Да, Юрий помнил. Виктор Лаврушенков на допросах показал, что неоднократно видел девушку (Лилию Бельскую, как следовало из показаний свидетелей) вместе с Астаховым, когда она приезжала к нему на дачу. Потом она перестала приезжать, а позже Лаврушенков, «выполняя по заказу потерпевшего Астахова столярные и плотницкие работы в доме, увидел, как потерпевший засовывает фотографию Бельской между книгами в книжном шкафу, расположенном на первом этаже.

Осуществляя преступный замысел, Лаврушенков достал фотографию и расположил ее на груди потерпевшего Астахова после того, как Астахов заснул. Из показаний обвиняемого следует, что он сделал это, чтобы подчеркнуть неприемлемость аморального поведения и беспорядочных половых связей (лист дела 86)».

Да, без записки фотография выглядела случайно выбранным элементом декорации.

Но записка все портила. Не будь у Лилии Бельской «выездного» жениха-переводчика, не будь у нее задушевной подружки, брат которой одно время был любовником балерины, а потом женился на дочери члена ЦК КПСС, записку можно было и не прятать, ее наличие никого не напрягало бы. Соприкасаться в расследовании с высшими партийными органами и с КГБ опасно. Ну их, от греха подальше. Тем более они ни при чем.