Дебютная постановка. Том 2

 – Хотите вернуться домой? Может, надо таблетку принять?

– Не надо, – ворчливо отозвался Губанов. – Со мной все нормально. Посидим здесь. Воздух сегодня вкусный. Если от всей этой карантинной канители и есть какая-то польза, так только в том, что люди стали меньше ездить на работу. Соответственно, и машин меньше, и выхлопа. Раньше в городе совсем нечем было дышать, а сейчас ничего, получше. Плесни еще пять граммов, и я доскажу. Уже немного осталось. Сегодня и закончим с тобой.

Он помолчал, дождался, пока Петр нальет коньяк, неторопливо выпил.

– Закончим и попрощаемся.

Петр почувствовал, как в горле встал ком, глаза обожгло. Ну елки-палки! Разве можно взрослому мужику быть таким чувствительным! Стыдоба.

– Вы не хотите, чтобы я приходил? Я вам надоел? – произнес он, усиленно делая вид, что не понял смысла сказанного.

Губанов хмыкнул:

– Ты дурака-то из себя не строй, журналист. Ладно, идем дальше. Тот двести двадцать третий отпечаток принадлежал не Левшину, так что зря Юрка с Телегиным колотились. Конечно, фотография – это не сам образец, формула могла быть неточной, любительская техника тех времен – совсем не то же самое, что нынешняя, цифровая.

– А чей же это был след?

Николай Андреевич почему-то рассмеялся, потом протянул Петру открытую ладонь. На подушечке указательного пальца отчетливо виднелся старый шрам.

– Мой. Когда Юрка рассказал про результат, я вспомнил, как мы с Астаховым в тот вечер на крылечке беседовали.

– Почему? Вы ведь приходили к следователю, рассказывали, что были у Астахова в тот вечер перед убийством. Как же так?

– Юноша, это сейчас среди работников полиции полно преступников, а в те времена никому и в голову не пришло меня подозревать. Раз носишь погоны и зовешься офицером, то ты априори честный и порядочный человек. Ну, в общем, хлопоты эти с образцами оказались напрасными.