Дебютная постановка. Том 2

Но и там очень скоро пожалели о том, что проявили сочувствие к бывшей звезде. Опоздания на занятия, появление в классе в непотребном состоянии, жалобы со стороны студентов и преподавателей… Левшин опускался прямо на глазах, пил и скандалил все больше, работал все меньше. Последнее, что о нем известно Нателле Давидовне: Константин докатился до музыкального училища где-то за пределами Москвы, и больше она о нем не слышала."

"Мог ли Константин Левшин ненавидеть Владилена Астахова и считать его первопричиной своей неудалой артистической судьбы? После конфликта с «Фаустом» красавец-баритон винил во всем концертмейстеров.

По крайней мере, именно так выходило из рассказов супругов Дорошиных и Нателлы Орбели. Весь праведный гнев певца и все оскорбления направлялись на Анну и Нателлу Давидовну. О том, что Левшин пытался затравить и Астахова, разговоров вроде бы не было. Да, он за глаза обзывал его всевозможными нелицеприятными эпитетами, называл самозванцем, деревенским недоучкой, «козлетенорком», но лично против Владилена никаких выпадов не совершал. Шли годы, Левшин катился вниз по наклонной, а звезда тенора Астахова стремительно взлетала. Теперь уже именно он, а не Левшин был непременным участником правительственных и праздничных концертов, а с 1962 года – и телевизионных «Голубых огоньков». Теперь вокруг него стаями кружились поклонницы всех возрастов, его появление на сцене встречали овациями, его забрасывали цветами и сувенирами, искали знакомства с ним. Вполне вероятно, что прицел ненависти сместился в сторону Астахова, ведь все началось, по сути, не из-за излишней самостоятельности молодой Анны Труфановой и не из-за того, что Нателла Орбели не проинструктировала ее должным образом, а из-за того, что «этому выскочке» было, видите ли, неудобно петь.

Да, мотив, пожалуй, есть. Нужно копать дальше. «В смысле – глубже», – поправил сам себя Юрий Губанов.

Ноябрь 2021 года

Петр Кравченко

Вчера закончился октябрь… Последний день месяца получился странным.

Они с Кариной честно болтались по Москве, исходили ногами множество улиц, переулков и бульваров. Около семи вечера зашли в какое-то недорогое заведение, взяли сэндвичи и странного цвета напиток под высокопарным названием «Домашний лимонад». Ноги гудели, очень хотелось скорее попасть домой и растянуться на диване. Еще час – и можно возвращаться. Понятно, что этот час они проведут, сидя за столиком, а потом, если Каменская разрешит, поедут на машине.