Брак на пари

Колин сказал только:

— Боюсь, что это не очень хорошая мысль.

— А что еще мы можем сделать, чтобы пресечь сплетни? — спросила Эмма. — У тебя есть план лучше?

«Если есть, я с удовольствием его выслушаю», — подумала Эмма. Ей меньше всего хотелось общаться с леди Мэри.

— Нет, — подумав, сказал Колин.

Он смотрел на Эмму, которая выглядела обворожительно в сером утреннем платье с голубой отделкой. Ему было невыносимо думать, что сплетня задевает и ее. Действительно, что-то надо делать.

— Ну ладно, — сдался он.

Эмма улыбнулась.

— Нет, — сказала она. — По-моему, это было бы неразумно.

— Золотые слова, — заметил Колин. — Ты твердо намерена осуществить эту затею, Эмма?

— Другого выхода я не вижу, — ответила Эмма, думая только о нем.

— Мне тоже ничего в голову не приходит, — признался Колин, думая только о ней. Иx взгляды встретились. Оба заметили во взгляде другого какое-то глубокое чувство, и оба задались вопросом — какое?

— Надо идти, — сказала Эмма.

В гостиной леди Мэри нетерпеливо перелистывала альбом гравюр. Она была бледна и казалась очень хорошенькой в своем черном платье и черной с оборочками шляпке, но выражение лица у нее было капризно-недовольным.

— Меня заставила к вам приехать мама, — заявила мы, как только Эмма вошла в комнату. — Я не хочу ехать с вами кататься и вообще находиться в вашем обществе.

Эмма с трудом удержалась от резкой отповеди.

— Значит, вы хотите, чтобы о Колине ходили гнусные сплетни? — спокойно спросила она. — Вы хотите ему отомстить?

— Нет, ему я не желаю зла! — воскликнула леди Мэри. Ее голубые глаза метали молнии.

Эмма не стала ей объяснять, что она уже причинила Колину большое зло, обвинив в нарушении слова и инсценировав попытку самоубийства.

— А помочь ему вы разве не хотите?

— Поэтому я и здесь, — мрачно проговорила леди Мэри. — Хотя каждая секунда, которую я буду вынуждена провести в вашем обществе, будет испытанием для моих нервов и оскорблением для моего достоинства.

«Ну, и слава Богу!» — подумала Эмма. Но вслух только сказала:

— Договорились.

Они молчали всю дорогу до парка, в котором в это время собиралось на прогулку все высшее общество.