Брак на пари

С тех пор, как она стала появляться в обществе, и светские дамы увидели ее туалеты, на Софи посыпались заказы. Однажды ночью Эмма рассказала Колину про успех француженки.

— Она всегда в моем распоряжении.

— Ну, посмотрим, что у нее на этот раз получится, — сказал Колин вслед Эмме.

Когда его жена вышла, Колин не сразу взялся за бумаги, но некоторое время сидел, откинувшись в кресле. Аромат ее духов еще витал в воздухе. Колин все еще улыбался, вспоминая их веселый разговор."

"Он подумал, что в Лондоне реже видит жену, чем в Треваллане.

В этом нет ничего удивительного — Эмме, видимо, нравятся светские развлечения. И она с удовольствием доказывает светским сплетникам, что вполне достойна быть баронессой. В ней есть достоинство, изысканность, непринужденность — в общем, все, чего только можно хотеть от жены. И глупо с ностальгией вспоминать ту, другую Эмму — разлохмаченную, промокшую до нитки, цепляющуюся за остатки расползшейся амазонки.

Колин тряхнул головой. Он прекрасно организовал свою жизнь.

И должен быть совершенно доволен. Да он и в самом деле совершенно доволен. И хватит об этом. Он решительно наклонился к бумагам.

Когда Эмма вышла в холл, чтобы ехать к Софи, к ней подошел Клинтон.

— Вас дожидается… некий человек, миледи, — сказал он с явным неодобрением в голосе.

— Кто еще? — спросила Эмма, натягивая перчатки, — Я опаздываю на примерку и никого не могу принять.

Клинтон молча протянул ей серебряный поднос, на котором лежала визитная карточка.

Эмма взяла ее в руки и, прочитав имя, стиснула карточку в кулаке.

— Скажите графу Орсино, что я уехала, — гневно сказала она. — И больше никогда не впускайте его в дом.

— Хорошо, миледи, — с довольным видом ответил Клинтон.

— Конечно, розовые гирлянды, — без колебаний заявила Каролина. — Полоски тебе через месяц осточертеют. Розы куда лучше. — Она отдала Эмме образцы с таким видом, словно на этом разговор был окончен. И тут же воскликнула: — Никки, ты зачем лезешь на каминную полку? Упадешь и ушибешься!

После великолепного обеда дамы сидели в гостиной Каролины.

Джентльмены остались в столовой пить портвейн. Среди гостей из родственников были только леди Силия и отец Эммы.

И тут раздался звон разбивающегося фарфора. Никки, который все еще продолжал свои попытки взобраться по одной из розовых мраморных колонн, поддерживающих каминную полку по обе стороны очага, уронил на пол фарфоровую статуэтку. Осколки пастушки лежали на полу у камина.

— О, Никки! — воскликнула Каролина.