Брачный приз

— Ричард, король разгневан вероломным заговором Симона де Монфора и Эдуарда! Как вы могли взять сторону изменника де Монфора и предать своего монарха?

— Никакого заговора! — запротестовал Глостер. — Генрих подписал Оксфордские провизии, а первым пунктом там стоит созыв парламента.

— Ты слеп, Ричард, или опять хитришь? Замыслил посадить Эдуарда на трон?

Тут Глостер дал волю своей знаменитой вспыльчивости.

— Это наглая ложь! Я первый пэр Англии и никогда не посмел бы плести заговоры против короля! Но моя обязанность — следить за исполнением Оксфордских провизий.

— Эти провизии — дело спорное. Папа дал Генриху буллу отпущения и разрешил отказаться от клятвы. Настало время Плантагенетам объединиться и показать баронам, кто главный в стране!

— Но я де Клар, — напомнил Глостер.

Ричард Корнуэльский, с любовью посмотрев на пасынка, покачал головой:

— Таковы твое имя и титул, но по крови ты Плантагенет. Мой первенец, мой настоящий сын. Как думаешь, почему твоя мать, моя возлюбленная Изабелла, назвала тебя Ричардом?"

"Глостер потрясенно взирал на него.

— Почему ты держал это в тайне? — хриплым от нахлынувших чувств голосом выдавил он.

— Твоя мать была женой Гилберта де Клара. Я не мог навлечь бесчестье на нее и на тебя, Ричард. Не хотел, чтобы тебя называли королевским ублюдком. Когда де Клар погиб в бою, ты унаследовал его титул и стал графом Глостером.

Ричард налил вина себе и сыну и поднял кубок в безмолвном тосте.

— Король приказал мне собрать малый совет, состоящий из меня, тебя и верховного судьи Боуна, — продолжал Ричард Корнуэльский. — Мы созовем на него баронов, верных короне. Необходимо закрыть ворота Лондона для Симона де Монфора и его сообщников, а также воспрепятствовать открытию сессии парламента. Если Монфор не отступит, это означает войну.

— А как насчет лорда Эдуарда?

— Наш долг — рассорить его с де Монфором.

— Насколько я знаю Эдуарда, его не возьмешь ни угрозами, ни подкупом.

— Но он умен, и ему нужны деньги. Я послал за ним соглядатаев. Сегодня принц узнает, что в Лондон ему нет доступа и он отрезан от своих людей, размещенных в Тауэре.