Бернаут

И вот в таком виде я должна встречаться с журналистами?

– Бланж, стой. – Я дернула его за локоть, заставляя остановиться. – Если это шутка, то крайне неудачная. Ты же знаешь, я не умею врать. И экспромт для меня – задача провальная. А значит, я лишь все испорчу.

– Не переживай, – успокоил он меня. – Сейчас все поймешь. – И мы вместе вошли в комнату с прикрепленной табличкой «Зал совещаний».

Внутри сидела лишь пара человек. Ни репортеров с микрофонами, ни операторов. Мне выдвинули стул, на который я присела так осторожно, словно он подо мной сейчас перевернется, и молча оглядела присутствующих.

Они перекинулись парой дежурных фраз со своим менеджером. Реми привычно улыбался, отвечая общими словами на вопросы о том, как сезон, каковы его ожидания, а потом один из мужчин, сидящих напротив, произнес:

– Мы предлагаем три тысячи.

И только тогда я присмотрелась и увидела, что перед ним лежала раскрытая папка, в которой в прозрачном файле находился мой снимок.

– Десять, – сухо ответил Бланж, и я едва не подавилась воздухом. «Десять? Десять тысяч? – повторял мой воспаленный мозг. – За одно фото?»

– Бланж, это слишком дорого, – ухмыльнулся второй.

– Для первой полосы? – Бланж прищурился. – Вот уж не думаю. Тем более это, считай, эксклюзив, такого вы точно больше нигде не найдете, ибо раздеваться я намерен только перед собственной женой.

Все взоры, как нарочно, обратились в мою сторону, и я готова была провалиться под стол от смущения.

– У вас есть время подумать. Примерно сутки. – Бланж встал, протягивая мне руку. – Если решитесь, вы знаете, где меня искать. Нет – мы предложим фото другому изданию. – И мы вместе вышли из комнаты.

В такие моменты он казался не спортсменом, а предпринимателем.

– Мне кажется, не продешевил, – произнес он, подавая мне шлем на стоянке.

Я в это время смотрела на него, стараясь моргать пореже. На улице к этому моменту стемнело, так что ночь явно подыгрывала мне в стремлении не выглядеть совсем уж придурочной.