Бернаут

 – На картинках все смотрится иначе. Круче, что ли.

– Добро пожаловать в мир некрасивых мотоциклов, – произнес он, тоже застегивая шлем. – Ни аккумулятора, ни светотехники, ни фар, ни поворотников. – Он похлопал свой байк по боку. – Все принесено в жертву ради уменьшения веса.

Я осторожно подошла, не зная, как на этот мотоцикл вообще сесть. Сиденье-то было одно… Кажется.

– Итак, держимся крепко, в стороны не мотыляемся, с мотоцикла не падаем, в дятла не играем.

– В кого?

Реми наклонился, легонько ударив козырьком своего шлема об мой.

– Ай. – Я отшатнулась.

– Вот это значит «играть в дятла». А теперь садись, и поехали, – добавил он, усаживаясь на байк. – Лилиан уже нас заждалась.

Я настороженно покосилась на узкое сиденье.

– А мы точно на нем уместимся?

Бланж ничего не ответил, но, клянусь, я слышала, как тяжело он вздохнул.

– Ладно, – перекинула я ногу через корпус мотоцикла, стараясь не касаться своего мужа вовсе. Скользнула взглядом вниз – и не отыскала второй пары подножек. Они ведь должны где-то быть, верно? Как же в тех фильмах про байкеров? Но, как ни крутилась, – ничего.

– Можешь обхватить меня ими.

– Нет, правда! Это не смешно. Куда ноги?

Бланж обернулся, скептически на меня глядя. Его глаза говорили: «А я что, шучу?»

– Нет, так не пойдет. – Я замахала руками.

– И что ты предлагаешь?

– Как-нибудь удержусь так, – ответила, осторожно взявшись за его плечи. Несмотря на то что формально нас с Бланжем объединяло не только одно сиденье мотоцикла, но и одна фамилия, я все равно старалась не касаться его слишком сильно.

– Рискуешь свалиться, – произнес он, смиренно ожидая.

– Мне нормально.

Бланж завел байк, медленно выехал из гаража. «Божечки, все не так страшно, как кажется», – подумала я. А потом мотоцикл дернулся, затормозив, и меня буквально вписало в мужскую спину. Козырек моего шлема влетел в затылок его.

– Ай!

– Я предупреждал, – раздался глухой ответ. Клянусь, он сделал это специально. – Мы еще даже на дорогу не выехали.

Я недовольно выдохнула. Ладно, Бланж. В этой игре мне тебя не переиграть. Все-таки закинула ноги на его бедра, скрестив их вокруг его тела, и обняла за талию. Теперь между нами не было ни сантиметра воздуха.

– Только вот не надо этих твоих ехидных ухмылочек."

"– На мне шлем, – ответил он, явно не без удовольствия положив руку в перчатке на мои скрещенные на сиденье перед ним лодыжки. – Ты не можешь знать, улыбаюсь я или нет.

– О, поверь, я знаю.