Божий промысел по контракту

 — Вот только этих проблем столько, что, пока будешь выбирать, какой именно себя расстроить, поневоле запутаешься и захохочешь. — Вор снова подавился смешком.

— Успехов, — процедил все еще обижающийся Рогиро и, почему-то переглянувшись с Элькой, сказал: — Пока вы подыскиваете подходящее огорчение, я, пожалуй, положившись на слово королевы, займусь возвращением книг. Позвольте откланяться, сеоры и сеориты, до скорой встречи. Я обязательно явлюсь через несколько минут.

Все еще пребывая в воздухе, Рогиро отвесил изысканный поклон всем присутствующим и истаял из реальности библиотеки.

В конце концов, вняв настойчивым просьбам в хоровом исполнении Лукаса, Хорхеса и Зидоро с Альмадором, «летчики» закрыли глаза и, стараясь убрать с лиц предательски выплывающие улыбки, сосредоточились на списке потенциальных огорчений, бед, трагедий, несчастий и прочих жестоких ударов судьбы.

Первому удалось приземлиться Рэнду, не то потому, что печалей в его жизни было больше, не то потому, что вор все привык делать быстро.

Он мягко спрыгнул аккурат в стоявшее у стены обширное кресло, в котором с лихвой могло поместиться три таких же худых экземпляра.

Потом резко ринулась вниз в предусмотрительно раскрытые Хорхесом объятия Сария. Не делая попыток освободиться, девушка затихла в крепком кольце рук, слушая, как начальник стражи шепчет ей на ушко что-то ласковое. Наверное, хаотическая магия действительно уже прекращала свое действие, поскольку от слов Хорхеса по лицу девушки расплылась блаженная улыбка, но в воздух Сария больше не взмывала.

Она смущенно кивнула в ответ на сказанное мужчиной и счастливо вздохнула, чуть покраснев. Хорхес тоже улыбнулся с гордым и одновременно ошалело счастливым видом, еще крепче прижав к себе библиотекаршу.

Последней соприкоснулась с грешной землей Элька, представив в своем богатом воображении до жути реальную картинку того, как она сейчас проснется в своей постели от звона будильника и обнаружит, что пора собираться на надоевшую хуже горькой редьки работу к зануде Никифоровичу.

С облегчением оглядев ставшие такими родными физиономии Лукаса, Гала и Рэнда, Элька удовлетворенно вздохнула.

— Знаешь, Гал, философы и ученые правы, все в мире, оказывается, относительно. Бывают мгновения, когда я даже на твое лицо смотрю с радостью, — чистосердечно призналась Элька, одарив и Гала, и Рэнда, и Лукаса лукавой душевной улыбкой.