Большое зло и мелкие пакости

Она чувствовала себя предательницей, но знала, что капитан ни за что не отстанет, пока не выведает все, что ему нужно.

Господи, неужели стреляли в нее, в ее Маню?! Кто?! Зачем?!

— Она встречалась с ним раза два, на этих самых школьных вечеринках.

— Он… ее одноклассник? — спросил Никоненко осторожно.

Опять стало горячо, как говорили у них на работе.

— Да, — кивнула Алина, — Лазаренко. Кажется, Дима, — она отлично знала, что он именно Дима. — Художник!

И она выругалась, четко и правильно выговаривая слова, как будто читала стихи со сцены Дворца пионеров.

Вот те на, подумал Анискин.

— Она просила его… вернуться? Или хотела, чтобы он признал ребенка?

— Она с ним даже никогда не разговаривала! Она, видите ли, просто на него смотрела. Идиотка. Ей нравилось вспоминать свою любовь к нему, понимаете? И она совершенно не собиралась пристраивать ему Федора.

— Он известный художник?

— Он набирает силу, — подумав, сказал она, — недавно я его видела в какой-то передаче, даже, по-моему, на ОРТ.

— Вы с ним знакомы?

— Нет. Я просто знаю, что он отец Федора и что Маруся от любви к нему совершенно ополоумела. Тогда, десять лет назад. Господи, я сорок раз говорила ей, чтобы она не ходила на эти встречи, а она никогда меня не слушала! Упертая, как осел.

Очень горячо, решил Никоненко. Бывший любовник и отец ребенка. Может, она его шантажировала? Чем-то угрожала?

— Об остальных одноклассниках вы ничего не знаете?

— Нет. Они меня не интересуют.

— Вы никогда не встречались ни с кем из них?

— Да нет же, говорю вам!.. Ну не так давно мы в ресторан пошли, вернее, я ее повела. Она с кем-то там поздоровалась и сказала, что это ее одноклассник. Я на него даже не посмотрела.

— Ладно. Там есть еще кофе?

— Есть, но он холодный.

— Наплевать, холодный еще лучше.

Пока он наливал себе кофе, Алина рассматривала его.

Он был высокий и худощавый. Длинные ноги, много мышц, короткие темные волосы. Изящная кофейная чашечка из лондонского сервиза выглядела в его руке как-то глупо.

— Я вам нравлюсь? — спросил он, глядя в чашку. Наверное, заметил, как она пыталась проанализировать внутреннее содержание его джинсов.