Большое зло и мелкие пакости

"

"Зачем ему дали это хреново повышение, если его работа здесь никому не нужна? Зачем полковник полчаса возил его мордой по столу? Из удовольствия, что ли?

Глупо было стоять у окна и растравлять свои раны, но он стоял и растравлял, понимая, что это очень глупо. Скорее всего полковник во всем прав, и правил игры Никоненко по-прежнему не знает, следовательно, постоянно наступает всем на больные мозоли. А полковнику стоять за него горой нет никакого смысла. Он никто. Чужак, пришедший с другой территории.

Весь его многолетний милицейский опыт говорил, что обижаться никак нельзя, недаром на стене в кабинете у Дятлова висит популярный нынче плакатик о том, что “подчиненный перед начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство”.

Никоненко вместо лихого и придурковатого принял вид всезнайский и умный, за что и получил по шее.

Все правильно.

Так говорил опыт, и к нему стоило прислушаться. Но все, что было в Игоре Никоненко мальчишеского, азартного, школьного, оскорбленно сопротивлялось, задирало гордую башку, помахивало гривой — он прав, и в этом все дело!

Он прав, а эти столичные профессионалы не правы и знают об этом! Нельзя бегать в одиночку, видите ли! Да он в одиночку набегал больше, чем весь отдел, мать его!.

. Вот и злится полковник, вот и крутится, как уж на сковородке, вот и возит его мордой по столу!

Капитан изо всех сил хлопнул по подоконнику, так что загудели ладони, и пошел в кабинет.

Дина согласилась на встречу легко и быстро, а подающий надежды художник Лазаренко долго мямлил, стараясь отвертеться, но капитан ему такой возможности не дал.

Никоненко назначил ему встречу на полчаса позже, чем Дине, съел в столовой невкусный обед и сел подумать.

Если сейчас он сыграет правильно, к вечеру вся история с записками, художниками и “кошками на радиаторе” станет ясной и понятной. Плохо, что он пока до конца не знает, имеет это отношение к стрельбе или нет.

Если нет, не видать ему следующих погон как своих ушей, а капитан Никоненко, несмотря на почти родственные отношения с участковым уполномоченным Анискиным, который вполне довольствовался ролью деревенского детектива, был честолюбив.

Очень редко — вот как сейчас — он мог себе в этом признаться. Недаром Алина Латынина так его… задевала. Она была совсем из другого класса, в котором нет места милицейским капитанам, а он хотел, чтобы у него оно было, это место.

Он не мог тратить время на такие мысли и все-таки тратил.