Большое зло и мелкие пакости

Мебель старая и не слишком удобная, что уж говорить о красоте! Кое-что осталось еще от деда с бабкой, которые прожили в этом доме всю жизнь. Например, пузатый темный буфет с оленями и виноградными гроздьями на дверцах. И вытертые прямоспинные кресла. И ореховый столик для рукоделья с круглой выжженной дырой прямо посередине. Никоненко держал на нем всякие нужные вещи — пассатижи, обломанные сверла, куски медной проволоки, паяльник, канифоль, банку с рыболовными крючками. И еще плюшевый диван с клоками собачьей шерсти на обивке, и неопределенного цвета ковер, который дед-геолог когда-то привез из Кайруана.

На кухне было еще хуже. Там продолжались шестидесятые годы с нелепым желтым шкафом с раздвижными дверцами, узенькой посудной стойкой, которую невозможно было закрыть, потому что ключ был потерян, когда Игорь пошел в первый класс, а без ключа она никак не закрывалась, допотопной плитой, состоящей из сплошных углов и чугунных смертоубийственных решеток. И стол тут был с исцарапанной столешницей, и шаткие табуретки на желтых выворачивающихся ногах.

Полный набор.

Почему ему всегда казалось, что дом его мил и уютен?

— Сядьте здесь, — приказал Никоненко и не узнал своего голоса, — если надо в ванную, то следом за Бураном.

И скрылся на кухне.

Чем ее кормить? Лобстеров и креветок в его хозяйстве не водилось, а мороженые котлеты из коробки она вряд ли станет есть.

Впрочем, это не его проблемы. Не хочет есть, пусть не ест. Авось с голоду не помрет. И так небось с утра до ночи голодает, вот и похожа на копченую рыбу кильку.

— Давайте я картошки почищу, Игорь Владимирович, — сказала она у самого его локтя, и он с грохотом уронил в раковину нож, — или что предполагается на ужин?

— Омаров сегодня, как назло, нету, — ответил он злобно, — идите, Алина Аркадьевна, на диванчик. Посмотрите телевизор. Умеете телевизор включать? Или вам его покойная прислуга включала?

— Разумеется, прислуга, — сказала она спокойно и задрала рукава безупречной кашемировой водолазки, открыв худые смуглые руки, — дайте мне нож.

— Плевать я хотел на нервные клетки.

— Где картошка?

— В ведре под лестницей.

— А где лестница?

— Идите отсюда, а? — попросил он почти жалобно. — Я устал как собака, и вы еще мне навязались.

Она моментально вышла, и он расстроился.

Да черт тебя возьми, сукин ты сын, куда тебя несет? Что ты бесишься? Какое тебе может быть до нее дело?! Она вне всего. Она проходит по делу. Она богачка и стерва.