Большое зло и мелкие пакости

Этот ящик его совершенно не интересовал.

О каких еще записках может идти речь, если не о тех, которые кидали в ящик?

Имеет это отношение к делу или нет?

В дверь тихонько постучали, и вошла давешняя Люся. В отличие от секретарши Алины Латыниной подноса у нее в руках не было, зато она катила маленький деревянный столик на колесах. На столике был большой фарфоровый чайник, и еще один чайник, поменьше, и кружки с видами Парижа, и груда золотистых пирожков в плетеной корзиночке, лоснящееся желтое масло, хлеб, искусно выложенные ломтики колбасы, при виде которых у капитана подвело желудок, и еще лимон, и сахарница с разным сахаром, белым и коричневым.

— Я не хочу, — не обращая внимания на домработницу, сказал Димочка, — а вы поешьте. В этом доме не есть нельзя — смертельная обида.

— Дима, тебе тоже надо поесть, — произнесла Люся просительно-настойчивым тоном.

— Кыш! — добродушно прикрикнул Димочка. — Сказал, не хочу, значит, не хочу! У меня сегодня еще тренажерный зал, я не могу нажраться и идти на тренажеры.

— Спортом увлекаетесь? — полюбопытствовал “Анискин”. — Это правильно, это хорошо. И для здоровья польза, и в форме себя помогает держать.

Есть очень хотелось, но есть одному было неловко. Однако игра в деревенского детектива требовала соблюдения правил, поэтому Никоненко положил на кусок теплого хлеба сразу три куска колбасы и сверху еще накрыл сыром. В кружке с видом Парижа дымился чай, в тонкой серебряной ложечке перекатывался солнечный клубок.

Никоненко откусил от своего невиданного бутерброда и захлебнул чаем.

— Вы часто ходите на такие встречи?

— Да нет. Как придется. Года три назад был. А до этого собирались, но я не был, летал в Швейцарию на этюды. Ну и на лыжах заодно покатался.

— И Потапов всякий раз бывает?

— Ну что вы! Простите, вы не представились, а я не поинтересовался…

— Капитан Никоненко Игорь Владимирович, — рука автоматически полезла в нагрудный карман за удостоверением. Бутерброд мешал, и Анискин запихнул его в рот.

— Потапов приехал первой раз, — сообщил Димочка, с некоторой надменной жалостью глядя, как трудится капитан, пытаясь прожевать гору хлеба с колбасой.

Цель была достигнута — Димочка окончательно уверился в том, что капитан идиот и, следовательно, опасен быть не может.

— Как правило, министры вообще не склонны вспоминать тех, кто учился с ними в школе, — продолжал он задумчиво и как будто про себя. Никоненко жевал, сделав безразличное лицо. — Странно, что Потапов приехал.