Божественная бездна

— Что ты собираешься делать?

— Для начала вернуться на то место, где умер. Там рядом должно валяться тело дварфа, а на нем кольца управления ошейниками. Их нужно уничтожить. Или перенастроить. Ну и одежда. Моя-то сгорела. Если мы хотим отправиться в подземелье, придется попасть в замок распорядителя.

— О боги, за что вы послали мне этого безумца? — взмолилась фея, глядя не вверх, как принято у нас, а вниз, в Бездну. — Да ты рехнулся? Он же помешан на своей игре! Мне придется скрыться, чтобы не быть обнаруженной, а ты останешься совсем один.

— Дайте мне нож, нормальный бронежилет, и я уделаю в рукопашной любого засранца. Ну ладно, пусть не любого, с холодным оружием у меня не очень сложилось. Но рукопашный и ножевой бой, как я видел, в этом мире не слишком-то развит. Если смогу выдержать первые удары и подобраться вплотную — прикончу.

— Самоуверенный, наглый и дурной, — вздохнула огненная девушка. — Но, может, ты и прав. Теперь мы живем вместе, придется доверять друг другу, а место лучше, чем замок распорядителя, для тренировки вряд ли найдется.

Опершись о стену, на одном из особенно крутых спусков я заметил, что режим маскировки все же не просто снижает яркость сосудов. При прикосновении к камню кожа приобрела такой же оттенок и узор. При этом не нужно было даже сосредотачиваться. А вот мох на поверхности, увы, не воспроизводило. Выходит, что для полной мимикрии мне придется найти участок без сторонних предметов, из одних только булыжников.

По дороге до тела надсмотрщика мы почти не разговаривали. Я старался по максимуму освоить новые способности, а фея молчала, обдумывая собственную жизнь и разбираясь в оставшихся способностях. Последнее выражалось в регулярно появляющихся и исчезающих на панели быстрого запуска активируемых заклятьях, которые для меня, к сожалению, были недоступны.

— Ага, здесь, значит, меня, — заметил я, обходя по дуге кровавую лужу.

— Никак, почти. Просто переключила твою филактерию на себя, расплавила и создала из нее подобие. Тело помнит, что у него и где, магия хоть и сложная, но я и не такое умела. Форма и содержание изменились, функции остались прежними.

— Ты столько раз говорила «филактерия». Что это?

— Хранилище для души, конечно же. Как у меня сердце, так у тебя мозг.