Ботаник

Все не понравилось — и то, как меня старались сожрать, и то, как я вяло на мой взгляд сопротивлялся. Поздно сообразил про серебро — только после нескольких атак призрака, и едва выдержал активный темп сражения. Учту на будущее. В длительные изнуряющие схватки мне ввязываться не резон. Мое дело — ударил исподтишка, убил, не убил — валить с места происшествия, и как можно дальше.

Посидев минут пятнадцать полностью успокоился и начал воспринимать окружающую действительность более-менее адекватно.

И первое, на что обратил внимание — это на количество ящиков. Их было штук сорок, не меньше — на первый взгляд. Большие и маленькие, узкие и широкие — они стояли ровными рядами, друга на друге, слоями по два-три ящика. Ни замков, ни замочных скважин не было видно. То есть — к моему удовлетворению — не придется выеживаться, ломая замки каждого из ящиков. Или сундуков? Может их лучше назвать сундуками? Впрочем — и это было бы неверно. Некоторые действительно были похожи на бабушкины сундуки, другие больше напоминали армейские оружейные ящики.

Ну что же, пора и сокровищами заняться! Сердце снова заколотилось — в каждом человеке, даже если ему уже за семьдесят, таится мальчишка-кладоискатель, Том Сойер, мечтающий о кладах. Так что и я не исключение.

* * *

Крышка ящика очень напомнила мне оружейный ящик для винтовок. Только этот ящик подлиннее. Я протянул руку, собираясь откинуть крышку, и…замер. Ну вот никак не решусь дотронуться, да и все тут! После этого чертова призрака!

Сходил за шваброй, взял ее обеими руками и осторожно попытался поддеть и толкнуть крышку назад.

Крышка неожиданно легко поддалась, откинулась, подняв облако пыли — такое, что я расчихался и с минуту ничего не мог рассмотреть. Нет, не потому, что расчихался, а потому, что тонкая как пудра пыль поднялась в воздух. Если бы открывал медленно, осторожно, такого безобразия точно не получилось, а так…наслаждайся теперь тысячелетней пылью, осевшей у тебя в бронхах! Надо было подальше отойти, черт меня подери! Хорошая мысля приходит опосля.

Когда пыль почти вся осела, подошел, и…уставился на длинные свертки грубой холщовой ткани. Пощупал один — промасленный, только масло уже давно отвердело и превратилось в олифу, которая соответственно уже давным-давно высохла, похрустывая при нажатии на ткань. Мда…это явно не сокровища, хотя в общем-то и целом надежда до конца не исчезла.