Ботаники не сдаются

— Но, Вань, я не могу так быстро! Что, п-прямо сейчас?!

— У тебя нет спортивного костюма?

— П-почему это? Есть.

— А больше ничего и не нужно. Родителям твоим я сам позвоню — отец меня знает. И все необходимое тоже возьму. Ну, беги! Чего стоишь? — он разворачивает меня лицом к шкафу и подталкивает. — Одевайся! Нам еще в Черехино заехать надо, взять машину и вещи.

— Ага!

Я послушно направляюсь к шкафу, но вдруг, споткнувшись, останавливаюсь, сжав пальцы на поясе халата. Поворачиваюсь к Ваньке.

Он плюхается на мою кровать и упирает плечи о стену.

Он что, на самом деле собрался здесь сидеть?!

— Вань, чтобы с тобой поехать мне нужно переодеться, — говорю осторожно.

— Согласен, мы это решили. И?

— Ну, как бы, — я в растерянности кусаю губы, — ты здесь и можешь меня видеть.

— Правильно, я здесь. В твоей комнате. — Улыбка у парня ползет в стороны, как у чеширского кота — довольная, но голодная. Он страшный симпатяга — Воробышек, и я не могу не ответит тем же.

— Ну, хоть глаза закрой, Жук! — пробую возмутиться.

— Зачем? Я этого события месяц ждал. И не подумаю! Ну, давай же, Катюш, начинай, я весь внимание. Покажи себя, а то я скоро в монаха превращусь! Думаю, я заслужил хорошей встряски!

Раздеться? А точнее, переодеться на глазах у Ваньки? От этой мысли у меня учащается дыхание и покрывается пятнами грудь. Он точно меня сведет с ума! Если не чувством вины, то степенью внутренней свободы — тем, как просто он говорит и чего хочет.

Еще двадцать минут назад мне совершенно точно было плевать на надпись.

О, боже!

Я выдыхаю, как перед прыжком, но это действительно похоже на погружение под воду.

Ванька смотрит внимательно, но я вижу, что его улыбка пропала, а дыхание заметно участилось. Что происходит? Ведь ничего не случилось. Он продолжает полулежать на кровати, а я все еще стою в халате, но что-то между нами определенно происходит. Меняется, сокращая расстояние и делая нас ближе.