Ботаники не сдаются

— А говорила, что у тебя нет тайн!

Увы, тайны есть у всех, и чаще всего они не очень приятные. Не хочу думать о своей!

— Твоя очередь, — спрашиваю. — Так как тебя зовут домашние, Вань? И, кстати, почему ты живешь один?

— Я живу не один, а с братом. Но он спортсмен и сейчас находится в тренировочном лагере. Так что мы временно отдыхаем друг от друга. А прозвище я тебе свое не скажу, Умка, — Воробышек склоняется к уху. — Не дождешься! Парню в таком признаваться нельзя!

Что? От изумления я поправляю очки. Он серьезно, что ли?!

— Эй! — возмущаюсь.

Нас накрыла ночь — бархатная и лунная. Настоящий звездный шатер. Вокруг такая красота, что ею нельзя не восхититься.

— Какое сегодня глубокое, звездное небо, — замечаю с тихим восторгом. — Наверняка, таким ты его и видел мальчишкой.

— Да, — соглашается Воробышек, став серьезным. — Именно поэтому я тебя сюда и привез.

Он тоже смотрит вверх, и я вдруг представляю его маленьким мальчиком, отчаянно пытающимся сосчитать звезды — милым и синеглазым.

— Звездочет, надо же, — произношу задумчиво. — Представляю, как тебе было обидно.

— Еще как, — не отрицает Иван. — Удивительно, что Женька не забыла. Я до сих пор помню то первое чувство беспомощности. Тогда оно меня по-настоящему потрясло. Но разве их возможно сосчитать все?

Я оглядываюсь и смотрю на парня.

Я опускаюсь и без страха ложусь в траву. Раскидываю руки, чтобы почувствовать свободу.

— Катя? — слышу удивленное.

— Вань, иди сюда! — прошу. — Пожалуйста! Я хочу тебе кое-что показать!

— Замерзнешь, дуреха…

— Да, ерунда! Иди же! — зову, и он ложится.

— Смотри сколько их, — показываю на экран, а затем и в небо рукой. — Небесных светил! Сейчас над нами находятся около трех тысяч звезд — это те, которые можно увидеть невооруженным глазом с земной поверхности в одном из полушарий. А всего их около шести тысяч.