Ботаники не сдаются

Придвинула его ближе к дивану и села рядом с Воробышком, выпрямив спину и вытянув руки на коленях.

— Ничего. Твой кофе, — ответила. И снова загадочно улыбнулась, как Мона Лиза живописцу — с тонким намеком на должок. Вот только на какой, Ванька не смекнул, но, озадаченно моргнув, успокоился и потянулся к чашке…

— Нет, постой! — я громко вскрикнула и на полпути к подносу отбросила его руку. — Ой! Прости, Вань! Перепутала! — виновато улыбнулась и поменяла чашки. — Махнула неловко рукой. — Вот этот твой! Я такая невнимательная…

Воробышек смотрел голодно, но слегка недоверчиво.

— Ты просто покрепче просил, а я люблю слабый.

— А-а…

Пенка в чашке стояла что надо, бутерброд светил колбасой, и парень расслабился. Задвигал челюстями, потягивая кофе.

Я нащупала рукой пульт и включила телевизор, правда звук сделала потише, выставив музыкальный канал. Была ночь, в стекло барабанил дождь, мы порядком устали и пили кофе в молчании.

— М-м, вкусно, — наконец отозвался Воробышек.

Ну, надо же, похвалил! А за реферат отделался простым «Спасибо». В этом месте, видимо, я должна вилять хвостом и смотреть на Клюва влюбленным взглядом. Фиг ему! Я не посмотрела, но ответила.

— Будет, Ваня, все будет.

Выдержав паузу в два длинных глотка и бутерброд, поинтересовалась между прочим, продолжая смотреть клип.

— Как кофе? Миндалем не пахнет?

— Да нет.

— И не горчит?

— Нет.

— Хм, странно.

— Что?

Иван посмотрел на меня и пожал плечом. Мол, что ты за ерунду несешь? И вновь пригубил напиток. Я тоже медленно пила кофе, а потом спросила, понизив голос до загадочной хрипотцы:

— А на языке? Нет чувство жжения и припухлости? Голова не кружится?

— Н-нет.

— Горло не стягивает сухость? Не тошнит? Может, пульс стал слабее и сердечко трепыхается? Тах-тах! Словно вот-вот остановится?

Вот теперь Воробышек отставил чашку и взглянул возмущенно.

— Уфимцева, что за бред ты несешь?

Вдох, выдох. Главное, спокойствие. Я выдержала паузу, продолжая смотреть телевизор.

— Да ничего особенного. Не обращай внимания, простое любопытство. Как-никак первый раз подсыпала яд человеку, интересно.

— В с-смысле яд? — Ого! Да мы развернулись? И глазами захлопали?

Я убавила звук до нуля и прошептала с тяжелым вздохом:

— В том смысле, что тебе, Воробышек, все равно уже ничем не помочь.