Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Будешь моей дочкой?

Я на миг задумалась, наша игра зашла далеко и глупостью была несусветной, но глядя в синие озёра глаз Леры, в которых плескалось неприкрытое ожидание, даже страх быть отвергнутой, серьёзно кивнула:

— Буду.

Если мелкая хотела поиграть, и её это отвлекало от слез и грусти, почему нет?

— Где расписаться? — уточнила на всякий.

— В ЗАГСЕ, с моим папой! — ещё серьёзнее меня отозвалась Лера.

— Ну тогда твоей мамой буду я, а не ты моей, — поумничала в свою очередь.

— А ты будешь моей мамой? — и столько во взгляде застыло надежды, что я замялась.

Хотела спросить, куда денется настоящая мама, если с её папой распишусь я, но решила что это совсем нетактично. Тем паче мы играли, и влезать с такими ремарками, не стоило.

— Лучше ты моей, — нашла как выбраться из щекотливого положения.

— Хорошо, — Леру это нисколько не смутило, она тут же пустилась сама с собой в беседу. — Только если я твоя мама, имей в виду, рано или поздно, я уйду!

— Уйдёшь? — изумлённо вскинула брови я. — Не уходи, — я могла бы начать кривляться и деланно обижаться, но почему-то казалось, что с этой девочкой лучше по-взрослому.

— Уйду! — с сожалением кивнула девочка — Мамы уходят, — обронила без тени печали, и мне стало совсем уж страшно.

Как так?

Что это за ребёнок, считающий, что мамы всегда уходят? Ребёнок, который не верит в маму? Для которого мама, как Дед Мороз, про которого вредный мальчишка разболтал всю правду?

— Мамонтёнок, — тихонько брякнула я, отчасти себе, а не Лере, но она услышала и улыбнулась.

— У тебя жар! Я девочка, а не мамонтёнок! А у тебя есть дочка?

— Нет, нету.

— А почему? — чуть нахмурилась малышка. — Ты вроде бы старая уже.

— Ну спасибо, мам, — теперь я закатила глаза.

— А парень-то у тебя есть? — на полном серьёзе, и не сомневаюсь, скажи я, что “нет”, она бы подосадовала: “Ну как так, горе ты луковое!”

— Есть… — призналась как на духу.

— Значит, за папу не выйдешь? — с лёгкой грустью в голосе.

— Прости, но, наверное, нет, — совсем скатилась в печаль. А в душе колыхнулось новое чувство — жалость к малышке и безумная нежность. Глупо, но чтобы стать мамой такой замечательной девчонки, вышла бы хоть за монстра!

— Ты меня бросишь теперь? — уточнила тихо я, стараясь нарушить тишину.