Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

 — Бл*, поверить не могу, что ты это сказала! — негодование запил большим глотком шампанского.

— А что такого? — кривила душой. — Совместишь приятное с полезным…

— Я не шлюха! — плюнул в сердцах Кирсанов.

— И даже ради проекта? — робкая попытка переубедить.

Ромка потягивал игривое вино, пиля меня недовольным взглядом.

— И даже ради твоего детища? — ещё одна, а вдруг он сломается — молчал ведь, а молчание, как говорят, знак согласия…"

"— Не выводи на лишние эмоции, — грозно отрезал Кирсанов. — Сам придумаю, как решить вопрос.

Не впервой меня сливают, не впервой выплываю, — покрутил в руках бокал. — Я привык к предательству, подставам, так что не удивляюсь ничему, — глоток. Пару секунд смаковал шампанское. — Но знаешь, — проникновенным тоном, от которого дыхание затаила, потому что ждала услышать нечто важное. Настолько важное, что обязана застыть и не пропустить ни слова. — Сегодня я понял, — поднял на меня глаза, хотя последние минуты упорно изучал содержимое своего бокала:

— Я готов к любому предательству и удару, но только не твоему, Кравчик Кристина Анджеевна.

А вот это настоящий удар. Мне в сердце… разрядом. Да так, что оно понеслось выбивать дикий ритм безграничного счастья о котором не мечтала. Душу затопила такая нежность, что я чуть слезу не пустила.

— Я не люблю оголять свои чувства, нелепая девчонка, Кристина, но… ты… твоего предательства я не переживу.

Я наверное большая дура, чем всегда думала. И куда эмоционально-нестабильней чем считала, но пошла на поводу тайфуна чувств, которые во мне вызывал этот мужчина своими простыми и такими глубокими признаниями:

— Кирсанов Роман Игоревич, — решила ему ответить тем же.

Наплевав на толпу, веселье и важные дела, обвила его за шею, глядя в самые потрясающие глаза на свете и выдохнула с чувством, которое меня переполняло: — Я буду вашей невестой, сколько скажете. Я даже готова ради вас на мелкие преступления. И не мечтайте. Я вас не предам! Слышите. Никогда, — пристально смотрела глаза в глаза, требуя внимания. Требуя к себе веры: — Я НЕ ПРЕДАМ!

— Хорошо, — чмокнул меня Рома, едва коснувшись щеки: — Ты в этом платье непростительно совершенна, — пробормотал с кривой усмешкой и тем самым взглядом, подёрнутым желанием. — Когда спускалась по лестнице я от ревности зубами скрежетал и чуть стакан не съел… Все мужики на тебя таращились. И я понял, что… — запнулся, а я от трепета с дыханием не справлялась.