Босиком в саду камней 3

И начинают медленно его обступать!

Зато император очнулся! Говорит удивленно:

— Мин! Разве ты не умер⁈

Мне тоже интересно: как он собирается легализоваться, после того, как был объявлен в государственный розыск? И портреты сбежавшего командира Парчовых халатов расклеили повсюду, включая самые дальние уголки империи. Хотя скрывался Мин всего-то километрах в сорока от столицы.

Храбрости его высочеству не занимать. Он удивительно спокоен.

— Я три года изучал труды великих мудрецов в буддийском Храме, — невозмутимо говорит Ран Мин.

 — Это было мое послушание. В прежней жизни мне не хватало добродетелей, чтобы занимать высокий пост.

Это уж точно! Невольно облизываю губы. Мин не видит меня за ширмой в подробностях, но уже знает о моем присутствии. И невольно косится в мою сторону. Не ждала, да? А я начинаю нервничать, потому что один из Гао орет, как ненормальный:

— Немедленно схватить его! Он государственный преступник! Изменник и предатель! Никто не имеет права добровольно оставить свой пост!

— Мне был глас божий, — резвится Мин.

 — И я не посмел противиться.

— А чем докажешь? — у министра чуть ли не пена изо рта.

И в самом деле. Нужны свидетели божественных откровений, тем более в средние века. А не то загремишь, как Жанна д’Арк, на костер. Инквизиторы любят точность. Когда, сколько раз, и стала ли вода вином. Марочным или нет, можно не уточнять. Хотя, желательно.

— У меня письмо Учителя к императору. Которое подтверждает мои слова.

Ран Мин и в самом деле держит в руках свиток.

Оный исторический документ принц торжественно передает Сюй Мую. Чтобы тот с почтением преподнес послание из древнейшего монастыря его величеству.

Все молчат, пока император неторопливо разворачивает свиток. И пробегает глазами первые строчки. А потом невольно улыбается:

— Это же почерк Ван Цзи! И его печать!

— Великого Лунси! — подхватывают чиновники.

— Мудреца и философа Лунси!

— Учителя его величества!

Уф! Я перевожу дух. Империя держится не только на светской власти, но и на духовной.

И ученых, прославивших свое имя, в Великой Мин свято чтят. Ван Цзи, чье почетное прозвище Лунси — один из столпов нашей современной науки. Заоблачной вершиной которой является философия. Я про средневековый Китай. Точнее, Ван Цзи — столп столпов. Если слово императора закон, то слово этого мудреца великое откровение. Даже Сын Неба должен к ним прислушиваться, к этим словам.

Ставка беспроигрышная. Я невольно восхищаюсь Мином. Запасся нужной индульгенцией.