Босс, хочу от тебя ребёнка!

— Надо закончить с кремом, а то твоя выдающаяся примета будет выглядеть непрезентабельно.

— Признайся, что восемь лет назад ты специально метнула в меня мылом. Ты просто фетишист. Тебе безумно понравился мой нос, — усмехнулся Ник, откидываясь на спинку кресла. Он блаженно прикрыл глаза, кайфуя, и позволил мне натереть его кремом до конца и поправить одежду.

Раздался лёгкий стук в дверь.

— Ужинать, Евгеша…

Босс обнял меня, уткнувшись лицом в живот.

— Вот теперь я точно без сил, Женя… Не могу заставить себя подняться.

Я тоже едва держалась на ногах, приводя себя в порядок. Казалось, что в комнате было нечем дышать, я распахнула окно. Тюль начал раздуваться от ветра.

— Может быть, включить кондиционер? — спросила я. — Я его отключила, потому что мне нравится вот такой тёплый ветер…

Никита молчал. Я с удивлением оглянулась. Обычно ему всегда было что сказать в ответ. Но сейчас он просто молчал, пожирая меня взглядом. Глаза горели тёмным огнём.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я. Вдруг Ника так сильно напекло на солнце, что ему стало очень плохо?

— Случилось, — кивнул Ник и протянул руку в мою сторону, попросив неожиданно тихо.

Через мгновение я оказалась рядом с боссом, отчего-то жутко нервничая. Сердце колотилось как у самого трусливого зайчишки. Ник обхватил мою ладонь и усадил к себе на колени, прижавшись к шее губами. Он вдохнул аромат моей кожи и посмотрел мне в лицо. Взгляд был немного пьяным, глаза лихорадочно блестели.

— Кажется, начинаю верить во все эти предсказания, — задумчиво сказал босс.

— Да, — согласилась я, удивившись. Обычно мужчины не разбирались в женском парфюме.

— На тебе этот парфюм слышится очень нежно и мягко… И когда я почувствовал на тебе этот аромат, у меня в голове сразу проскользнула картинка. Один-в-один, как сейчас, когда ты открыла окно. Лето, открытые окна, тюль нежно-персикового цвета, покачивающийся от ветра… И даже эмоции те же самые.

Глава 27. Евгения

Никита говорил очень красиво и так проникновенно, что у меня мурашки по коже побежали. Весь смысл его слов сводился к одному-единственному слову: судьба. Хорошо, что мама ещё раз напомнила об ужине, ждущем на столе, а то я бы даже не знала, как выкрутиться.