Босс. Абсолютная власть

После я сделаю все, чтобы мы больше никогда не встретились.

— Вика, — неожиданно спокойно, даже мягко обратился Слава. — Ревность тебе совсем крышу сорвала? Я, конечно, понимаю, что гормоны, эмоции, но следи за словами. Язык без костей и оскорбления собеседника до добра не доведут. Хочешь, расскажу тебе одну историю?

Мягкость в его голосе неожиданная, такая желанная, что мой боевой пыл поутих. Я закусила губу, однако это не помогло. Слезы прорвались, и я всхлипнула.

— Вика, Вика, — вздохнул он.

 — Я тоже чувствую себя мерзко. Хочу помыться, попариться, еще раз помыться и напиться, а потом чтобы скорее наступил новый день. И это все показалось не более чем глупым сном.

Я кивнула.

— Будем пить?

— Немного. И… — подняла на него глаза. — Спать. Утро вечера мудренее.

Он просто взял меня за руку и притянул к себе.

— Это жизнь. У каждого есть опыт. И он, иногда, сука возвращается, хватает за грудки и требует впустить в счастливую жизнь, хотя ты этого совсем не хочешь.

Померла панночка — так померла. Особенно, если учесть, что Карина вытравила во мне все зачатки романтика, — он грустно улыбнулся.

— Все-таки больше шести? — догадалась я.

— Я тогда был влюбленным юнцом, а она стерва, точившая на мне коготки. Но теперь все иначе, а ее трамвайчик ушел, — он крепко прижал меня к себе и заглянул в глаза. — Пошли смотреть старые, добрые фильмы? Ты какие любишь?

— А ты?

— Узнаешь!

Я все еще не хотела никуда идти с ним. Мне казалось, что вот так просто закрыть глаза на произошедшее, нельзя.

Так покажу себя легкодоступной, сговорчивой, несерьезной, однако в Славке столько обаяния, что уже скоро мы лежали, смотрели добрую комедию, любимую с детства, и смеялись. И с каждой шуткой ком льда, появившегося между нами, уменьшался.

Потом я согласилась выпить немного, чтобы успокоиться, а потом… после второго фильма, на третьем, мы заснули, просто обнявшись и согревая друг друга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Утром я чувствовала себя странно.

Славка еще спал. А я, глядя на него, не испытывала ни злости, ни обиды, только щемящую грусть, что мы не сможем быть вместе.

Он классный, замечательный. И выдержка у него отменная. Любой другой влепил бы мне пощечину за оскорбления. Или удвоил срок отработки. А Слава погасил мои эмоции, вывел к спокойствию… Но именно из-за этого на меня находила ярость, обида.