Босс. Абсолютная власть

Только, Вик, хоть предупреждай. Да, я тебе никто, но ведь по человечески волнуюсь. Голос по телефону у тебя был не как обычно. Да и в последние дни ты была сама не своя.

— Все хорошо. Только простите, что убегаю — спешу очень. Мне еще отчитываться перед начальством! — соврала немного, убегая в комнату. Надо одеться во что-то обычное, чтобы никто из коллег ничего не заподозрил.

Я считала, что пока не узнаю, кто друг, а кто враг, лучше все скрывать. А то еще как-нибудь попытаются подставить из зависти или наглости.

«Ага, щас! — выдохнула я шумно. — Поймаю тварюгу вороватую — космы прорежу собственноручно!»

Счастье, переполнявшее меня, трудно скрыть. И когда я запыхавшаяся, с привычным пучком на затылке, в темной трикотажной кофточке и юбке-карандаше, которым сто лет в обед, ворвалась в офис, поймала на себе очень заинтересованные взгляды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Здрасьте! Явилась! — улыбнулась Вероника Павловна.

— Ага, проспала! — я быстренько просочилась бочком к своему рабочему столу, нагнулась, чтобы включить комп, и только тогда поняла, что он уже работает.

— За тебя включила, — подмигнула Маринка. — Чтобы в глаза не бросалось.

— Спасибо! — благодарно прошептала коллегам. Хорошо, что «мыши» в кабинете нет — смогли перекинуться парой фраз, пошутить.

— Вячеславу Батьковичу сказали, что отправили тебя за бумагой, — в полголоса прошептала бух.

— Только он какой-то не такой, — добавила шепотом Маринка. — Мыша с утра к нему бегала, кофей приносила…

— Как же, кофе. Она ему новую кофточку с вырезом на двух прыщиках демонстрировала. Думала, он купится на кости… — хмыкнула Вероника Павловна, недолюбливающая костлявуюАгнешкуза ее поучительные наставления о пользе подсчетов калорий и правильного питания. Сама Гнешка сладости, сдобу и любую выпечку уплетала только так, да не в коня корм.

Отдышавшись, я вспомнила о брошенной куртке. Встала, повесила ее на вешалку, ту в шкаф и хотела на радостях доброго утра сделать себе кофе, как в кабинет вернулась Агнешка.

— Надо же, явилась, — выдала он, задирая голову и сжимая тонкие, недовольные губы в полоску.