Босс. Абсолютная власть

В комнате, что снимает, тоже ничего не нашли… Так может, это и не она?

Схватился за надежду, как за соломинку. Ладно, поживем — увидим, загадывать не буду. А если ошибся — женюсь только на ровне: нахрен всех гребанных Золушек, жаждущих члена побогаче…

Вика спала долго и безмятежно. Во сне вертелась, пытаясь удобно пристроить голову (без подушки все же неудобно), но меня из объятий не отпускала.

Черт возьми, приятно.

Притянув ее к себе крепче, тоже закрыл глаза и отбросил все мысли прочь.

К черту все, по меньшей мере до утра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вика

Утром пришло похмелье. Нет, не которое бывает после трех-четырех бутылок шампанского, а то, что наступает после безумных событий и действий.

«Вчера в тебя вселилась течная сука», — сказала я, глядя в глаза своему отражению в зеркале.

У нее, той Вики, Вики-из-зеркала, были припухшие губы, блядски-блестящие глаза и несколько темных пятнышек в районе груди. Когда он успел засосов наставить?

При одном только воспоминании о вчерашней вакханалии между ног предательски потеплело.

Перестав таращиться в зеркало, я прошлепала в ванную. В этот раз замудреные кнопки не свели меня с ума.

Стоя в душевой кабине и подставляя тело упругим струям, думала о том, как буду жить дальше. Сейчас шеф показывает мне другую сторону жизни, но ничто не вечно, а уж «отработка долга» тем более. Сколько ему будет интересно со мной возиться? Пятьдесят на пятьдесят что уже наскучило.

— Ты медитируешь? Доброе утро, Вика.

Голос шефа доносился из динамиков в душ-кабине. Протерев запотевшее стекло, я убедилась, что в самой ванной его нет.

— Доброе утро, — выдавила в ответ. — Моюсь.

— Ты оперлась руками о стенку и стоишь, — проворковал он.

— Спасибо.

Только вряд ли Афродита была настолько распущенной… Почему из греческих мифов я помнила только похождения Зевса?

— Погладь себя, — хрипло произнес шеф.

Я вздрогнула. Динамики хорошего качества, если прикрыть глаза — можно вообразить, что он стоит рядом.

— Давай, проведи ладонью по груди, — настаивал Вячеслав.

Температура и напор воды сами собой изменились.