Босиком по осколкам (СИ)

— Его Дамир зовут, — поясняет за всех друг, опять пытается приобнять девчонку, но она отходит, не дается, — вот и прицепилось прозвище.

Надо же, какая цаца, другого ей подавай. Ну-ну, знаем мы таких, цену себе набивает.

— Твой основной конкурент сегодня, — улыбается он, ехидно подмигивая мне.

Знает, что терпеть Загорского не могу. С тех пор, как…Впрочем, неважно. Скриплю зубами, когда слышу знакомый визг шин. Принципиально не поворачиваю голову, чтобы не смотреть на соперника.

— Богдану точно сегодня ничего не светит, — ехидничает у моего уха Карина, точно репей прицепившаяся к моему локтю.

— Богдан — это Хорт, — поясняет Мила или как там ее своей смуглой подружке.

Надо же, пришла на гонки в таком откровенном наряде, а смотрит на все свысока и с таким презрением, будто на дерьмо.

— А Вольт? Что за странные прозвища, — фыркает, даже не скрываясь, не пытается как-то снизить громкость голоса.

— Ты чего, — шепчет ей спутница, косясь на меня взглядом.

Замечает, что я смотрю в их сторону, и принимает выгодную позу.

И тут сзади раздается знакомый неприятный мужской голос.

— Все в сборе, я погляжу.

И отчего-то больше всего меня бесит не его присутствие, а какими глазами смотрит на него эта Аида. Благосклонно. И чем же я тебе не угодил, девчонка, раз я для тебя — пустое место?

Глава 3

Аида Самойлова

Парень, что встает за спиной этого неприятного типа, мне знаком.

— Дэм, — улыбаюсь и кидаюсь к нему в его раскрытые объятия.

Двоюродный брат по отцу целует меня в макушку и привычным жестом гладит по волосам.

— Мне кажется или ты выросла? — ухмыляется этот стервец, поправляет мою челку.

— Мы не виделись-то всего два месяца, — фыркаю, дергая головой, потрогал и достаточно, — с каких это пор ты участвуешь в гонках?

— Тихо, — прижимает к губам указательный палец, — никто из родственников не знает. Ты-то тут как оказалась?

Он поджимает губы и смотрит с недовольством поверх моей головы. Почти на полторы головы выше меня, ему не составляет труда окинуть взглядом всех моих спутников.

— Почему о том, что ты ночной гонщик, я узнаю от посторонних? — игнорирую его вопрос и скрещиваю руки на груди.

В этой откровенной тряпочке мне по-прежнему неуютно, так что даже вопрос я задаю, неуверенно при этом топчась на месте.