Босая для сурового

И как только этого Всеволод Генрихович не видит, или может, нравятся ему такие, кобры гремучие, которые овцами прикидываются. Черт один знает, я точно нет.

В этот день Лизки я больше не вижу, однако прекрасно знаю, что она все наплетет тигру в такой форме, что мне точно несдобровать, тем более что под моими ногами до сих пор валяется приличный клочок ее выдранных волос.

Я возвращаюсь в свою комнату и с ужасом рану на руке осматриваю. Она кровить начала. Черт. С каждым днем жить мне тут все веселее.

* * *Кажется, в этом плену я уже четвертые сутки, двое из которых я не вижу Арбатова.

С одной стороны мне хорошо от этого, а с другой я тайно хочу увидеть его снова. Почему-то любая мысль о мужчине будоражит меня, заставляет сердце стучать быстрее, хоть я и продолжаю ненавидеть его, особенно за тот проклятый случай на кухне с его отворотным сынулей.

Тигр обещал поговорить со мной, однако тогда так и не пришел, поэтому я до сих пор не знаю, что ждет меня впереди, и эта неизвестность просто убивает.

Все это время я перебиваюсь одним только чаем, так как брать хоть что-то у Арбатова и его малохольной змеи рука не поднимается, тем более что поймана я и так уже была. На горячем.

Поначалу мне кажется это хорошей идеей, однако проснувшись сегодняшним утром, я едва ли встаю с постели. Как только на ноги поднимаюсь, перед глазами все жутко темнеет, и это меня просто бесит. Ха. Да они просто сломать меня хотят, но ничего выйдет у них. Я сильнее. В тысячу раз.

Ребра за это время уже не так сильно стали болеть, вот только рука никак не проходит.

Ожог не хочет заживать, поэтому мне приходится перемотать его тем самым бинтом, которым тигр меня обматывал, когда сильно болели ребра. От одного только воспоминания о том, как мужчина прикасался ко мне, почему-то чувствую тяжесть в животе.

Я делаю себе очередную чашку чая, когда на кухню Арбатов собственной персоной заходит, и я невольно вся сжимаюсь от этого. Огромный, высокий мужчина подавляет меня своей энергетикой, от которой мне сразу же хочется закрыться черным балахоном, чтобы он не видел меня.

– Сделай мне кофе.

Ни здрасьте тебе, ни до свидания. Конечно, с вещами не здороваются, куда уж там. Сцепляю зубы и молча беру стеклянный чайник. Не хочу бодаться с ним сейчас, на это просто нет сил никаких. Наливаю в чайник воду. Единственное, что я научилась все-таки готовить за это время – кофе. По крайней мере, мужчина уже один раз пил его и не плевался.